Страница 18 из 78
Глава 6
Катрин
Сеньорита Алонсо сидела в собственном кабинете и смаковала своё первое настоящее свидание с собственным женихом.
Рабочий день давно закончился. Огромное здание погружалось в вечернюю тишину, нарушаемую лишь приглушённым гудением вентиляции да далёким шумом города.
Но Катрин не спешила уходить.
Документы лежали перед ней аккуратными стопками, телефон молчал, настольная лампа заливала стол тёплым золотистым светом. Впрочем, ни работать, ни даже притворяться занятой она уже не могла.
Лёд и пламя — именно так ощущались последние дни для Катрин.
Жар изучающих тело пальцев, его морозные взгляды, вызывающие табун мурашек по всему телу.
Стоило закрыть глаза, и память услужливо возвращала прикосновения, обрывки фраз, едва заметную усмешку на его губах. Катрин поймала себя на том, что уже несколько минут бессознательно водит пальцем по краю папки.
Она недовольно поджала губы, достала из сумочки небольшое зеркало и посмотрела на себя.
На щеках играл румянец.
— Дурочка, просто дурочка, — улыбнулась сама себе Катрин. — Напридумывала себе?
Отражение ответа не дало.
Она захлопнула зеркало, но убирать его не стала.
Задумалась.
Ситуация была нездоровой. Опасной. Но прекращать отношения с Виктором ей не хотелось.
Совсем.
Вроде бы вот оно! Нужная должность в кармане, птица в руках, и совершенно плевать, сколько их ещё в небе. Успокойся, соберись, не ошибайся.
Она так долго шла к этому месту. Годами училась держать спину прямо, не показывать сомнений, принимать решения и выполнять приказы. Доказывала, что стоит не меньше мужчин, которые привыкли смотреть на женщину в форме лишь когда та крутится вокруг шеста. И то, только для того, чтобы сунуть ей в трусы пару купюр или собственные пальцы.
Теперь у неё был крупный пост.
Всё то, чего она когда-то хотела.
Но ощущения подсказывали, что всё не так просто.
Что случится, если Тайрон узнает, что она передаёт информацию Виктору?
Игра закончится.
Она всё потеряет.
Кабинет, должность, уважение, возможность принимать решения. Возможно, даже свободу, если Тайрон решит не ограничиваться увольнением. У него хватало ресурсов, связей и причин превратить её жизнь в затяжной кошмар.
Почему-то эта мысль уже не вызывала такого страха.
Почему?
Катрин нахмурилась и откинулась на спинку кресла.
Столько вопросов.
Когда Виктор предложил ей обыграть Тайрона, она согласилась. Слепо пошла за ним.
Верила ли в победу?
Нет.
Верила в Виктора.
И впервые за долгое время позволила себе сложить ответственность, что гарпуном впилась в тело и постепенно отнимала силы. Постоянная необходимость всё решать самой, просчитывать каждый шаг, отвечать за последствия — всё это незаметно превратилось в тяжёлый груз, который она носила так долго, что перестала его замечать.
А потом появился Виктор и словно сказал: теперь я понесу его вместе с тобой.
Его слова всё ещё звучали набатом.
'— Запомни раз и навсегда: что бы ни говорили о твоём мужчине, ты всегда на его стороне. Он может ошибаться, будет ошибаться, но он делает выбор, и ты его поддерживаешь. На ошибки можно указывать наедине, сколько угодно, но при людях мы единый фронт. Я ясно выражаюсь?
— Значит, я должна поддерживать своего мужчину, даже когда он идёт наперекор семье? Даже когда сам себе копает могилу? Твоя карьера, твоё положение, твоё качество жизни — всё это зависит от семьи.
— Но не я. Я принадлежу себе. Вопрос в другом: за кого ты хочешь выйти замуж? За меня или за моё положение?'
Какой же она была глупой.
Какой самонадеянной.
Катрин снова покраснела, но на этот раз повод был другим.
Тогда она действительно смотрела на Виктора как на приложение к фамилии.
Виктор был не согласен.
Катрин резко встала, словно решила сбросить с себя неприятные мысли, потянулась и медленно прошла по кабинету. После нескольких часов за столом мышцы приятно заныли. Она расправила плечи, провела ладонями по бокам и остановилась у окна.
В тёмном стекле появилось её отражение, а за ним раскинулся усыпанный огнями город.
С высоты люди и машины казались почти игрушечными. Потоки фар текли между зданиями, рекламные вывески расцвечивали улицы алым, синим и золотым. Вдалеке над крышами висело тусклое зарево, не позволяющее ночи окончательно поглотить Фавору.
Катрин подошла ближе и оценивающе оглядела себя.
Красивая.
Более чем.
Брючный костюм служил футляром, что прятал её красоту. Строгий, белый, идеально сидящий по фигуре.
Катрин медленно занесла руку за голову и вытащила шпильку.
Волосы рассыпались по плечам водопадом.
Она чуть повернулась боком, любуясь линией талии.
— Почему нет? — спросила она сама себя. — Чем ты хуже, малышка?
Ответа не последовало.
Отражение только улыбнулось.
Впервые она могла сказать, что всё делает правильно.
Как легко оказалось после того, как она выбрала сторону.
В отношениях с Виктором всё поменялось кардинально. Теперь они равны. Союзники, а не конкуренты.
Теперь у них был общий противник.
Отчасти Катрин желала того же и Виктору с Тайроном. Их борьба была для неё непонятна.
Но теперь, когда она оказалась на стороне жениха, ей стало всё равно.
Это напомнило службу в армии.
Нет мыслей — есть задача.
Ты патрон в обойме, клинок в ножнах, не более. Твоё дело правое, а на всё остальное плевать.
Это ощущение было знакомым и почти родным. Оно приносило странное облегчение. Не нужно бесконечно сомневаться, взвешивать, искать оправдания. Достаточно знать, где свои, а где чужие.
— Плевать, — повторила вслух Катрин.
Дверь открылась практически бесшумно, и в кабинет проскользнула Лесса.
— Ф-ф-ф… разговариваешь сама с собой? — фыркнула она. — Это диагноз, капитан. Слышала, многие подвержены такой болячке. Как только получают кабинет, сразу начинают говорить вслух… У кого-то генетическое, а у кого-то заработанное!
Катрин повернулась к ней.
Лесса выглядела довольной собой. Светлые глаза блестели, губы были растянуты в ехидной улыбке. Она быстро скользнула взглядом по распущенным волосам подруги, чуть приподняла брови, но комментировать не стала.
Пока.
— Рада тебя видеть.
Катрин не стала острить, а подошла и обняла подругу.