Три звезды Форгетона

ГЛАВА 12

— Ты уверен, что не стоило брать зимние комбинезоны?

— На Иммерсине мы купим детские скафандры, в которых малыши почувствуют себя комфортно. Горшки мы взяли, Рита. Еды у нас столько, что можно будет целый год путешествовать по Вселенной и останавливаться только для заправки.

— А…

— Рита! Чего ты боишься?

Двайр смотрел с доброй усмешкой, как будто знал наперед все мои опасения. И я подумала, что скрывать их действительно нет никакого смысла.

— Это ты привык мотаться по Вселенной. А я только десять лет назад узнала, что мы в ней не одиноки.

— Мне и самому до чертиков страшно. Первый раз лечу с детьми. Привык только с Жориком. Ну, и с О-Лейр-Оном пару раз летали, когда вызволяли Киру.

— Расскажешь?

— Обязательно. Давай только устроимся, как следует.

Постарался Двайр на славу. Превратить рубку космического корабля в настоящую детскую осмелился бы не каждый. Наш же папа объяснил это тем, что дети все равно не смогут усидеть в отведенной для них спальне и будут находиться там же, где и взрослые.

— Корабль на автопилот мы обязательно поставим, да и Жорик сможет, в случае необходимости, скорректировать курс, но есть еще такая вещь, как дежурство. И порой оно выпадает на дневное время суток. Точнее, на условный корабельный день, — с улыбкой объяснял Двайр засилье игрушек и мягких кубиков на мостике.

Он притащил сюда почти все, что нравилось детям. И как только успел все это заметить и намотать на ус! Неделя — не такой большой промежуток времени, чтобы сделаться асом в детской психологии. Даже если эти дети — твои собственные.

Но, видимо, Двайр тем и был хорош, что кардинально отличался от меня в отношении к жизни. Там, где я паниковала, он брал дело в свои руки и вселял в меня уверенность. Там, где я терялась, он неизменно приходил на помощь и терпеливо все объяснял. Так мы научились пользоваться паровым душем и разогревать пищу на странной поверхности, которая одновременно служила и в качестве плиты, и в качестве раковины. Я ощущала себя беспомощной рыбой на этом корабле из будущего, но Двайру, похоже, было по душе заботиться о нас.

Когда мы только переместились на «Странника», как ласково называл свою «космическую колымагу» Двайр, дети поначалу притихли, и Лешка на их фоне решил побыть первооткрывателем:

— Куда заселяться? Я, вообще-то, учебники с собой захватил, буду домашку делать. А все ваши прелести потом осмотрю. Надо после бабушкиного завтрака растрястись.

— За мной, юный ученик! — Жорик, ожидавший нас на корабле, взлетел с большого кресла посреди мостика и упорхнул к двери, ведущей наружу.

Ну как — наружу? В коридор, который открывался за мостиком и, насколько я помнила, вел к нескольким дверям. Где-то там должен был находиться выход из «Странника». Я смутно помнила расположение помещений на корабле. Все-таки одна ночь здесь и одно небольшое перемещение с подарками не гарантировали больших знаний. Особенно если между этими двумя вылазками прошло более десяти лет.

Зато сейчас у меня появилась прекрасная возможность осмотреться. Ирина Витальевна увязалась за Лешкой с Жориком, я взяла Машеньку на руки, Двайр — Мишку, и мы потихоньку отправились следом.

Кажется, мостик был целиком и полностью отдан под игры. Детей больше всего заинтересовали даже не кнопки и мониторчики на панелях, а большое окно, через которое виднелась окраина города. Но Двайр все равно позаботился о безопасности малышей: судя по тому, как огородили навигационные панели, именно они могли представлять самую большую проблему для всех нас.

— А потом там появится небо, — вещал Двайр, когда мы подошли поближе к большому иллюминатору, и показал наружу.

— Ва… — выдал Мишка, словно согласился со словами отца.

— Си-га, си-га! — обрадовалась Машка, увидев знакомую заснеженную картину.

— Там, куда мы полетим, тоже будет много снега, обещаю тебе, милая, — улыбнулся Двайр, когда понял, о чем говорит дочь.

Не знаю, как, но он откуда-то притащил кресло причудливейшей формы, в котором, как это ни странно, я могла сидеть вместе с детьми по бокам. Там даже ремни безопасности предусмотрены были! А рядом — еще два кресла, по размерам которых я догадалась, что они для Лешки и Ирины Витальевны. Вся мебель крепилась к полу помещения, из чего я сделала вывод, что тряска на корабле все же возможна.

— Это на всякий случай, — правильно истолковал мое любопытство Двайр.

— Хорошо.

Выйдя с мостика, мы оказались в довольно небольшом коридоре. Он, как и пространство, которое я успела осмотреть, был полностью облицован блестящими металлическими панелями, причем создавалось такое ощущение, что пространство металла было монолитным. Словно весь коридор создали из литого куска породы.

По бокам в стенах находились несколько дверей. За одной из них слышался тихий, но оживленный разговор Лешки и Ирины Витальевны.

— Жорик показал им комнаты. А у нас с тобой останется нерешенной небольшая проблема, Рит.

— Какая?

Двайр смотрел на меня немного виновато и вместе с тем шкодливо.

— Здесь не очень много места. И я подумал, что Лешу и Ирину Витальевну лучше разместить в отдельных каютах поменьше. Раньше в них находились складские помещения, но я все подготовил, пока привозил на корабль вещи. Кроме них остается только кухня…и моя каюта. Она больше остальных и хорошо подойдет для детей. Только я не нашел у вас кроваток, которые бы туда поместились.

— Ты пытаешься намекнуть, что нам придется спать вместе? — фыркнула я.

— Да. Что-то вроде того, — осторожно кивнул Двайр.

— Разве мы этого уже не делали?

— И то верно… то есть ты не будешь против?

— Ночевать в маленьком помещении со всеми тремя детьми — то еще удовольствие, поверь мне, Двайр. Так что можешь выдыхать и показывать нам кухню.

— И медотсек. Там и лечиться можно сразу — лежит запас лекарств.

— Ты же положил их как можно выше от пола?

— Обижаешь. Конечно.