Страница 28 из 61
— Нет, я все понимаю…отец-пришелец, традиций наших не знает, филина дикого притащил…но чтобы спать в кошачьем кресле, прикрывая моей простыней самое дорогое — это перебор!
Вот тут-то в голове и щелкнуло: мама вернулась! Дети рядом завозились, и я мимоходом отметила, что на самом деле сейчас не так рано, как я думала. Иначе Машу с Мишей было бы не добудиться.
Я резко села на диване, отмечая, что Двайр уютно устроился на кресле с Жориком и Дусей и еще, похоже, не проснулся. Зато Лешка с ну очень ехидным выражением лица выглядывал из-за двери и смотрел то на бабушку, то на простыню, которой действительно были обмотаны бедра Двайра. Все ясно, точно был замешан и надеялся именно на такой результат. Ну, ничего, с ним попозже разберемся. Сейчас нужно было утихомирить огнедышащего дракона.
Маму, то есть.
Я подскочила с дивана и кинулась обнимать дорогую родительницу:
— Мама, как хорошо, что ты приехала! Мы так соскучились! Так истосковались! Ты не замерзла? Ты не заскучала? Чем ты там занималась? Как обратно доехала? Рассказывай скорей!
Говорила я это шепотом — часы на стене показывали восемь утра. Еще бы полчасика поспать мелким, иначе разнесут всю квартиру. Мама, тоже помня об этой особенности, понизила голос:
— На даче оказался Владимир Михайлович. Ты же знаешь, что мы с ним приятельствуем. Он тоже под новый год приехал проведать участок и очень удачно подкинул меня до дома. Я варенье привезла свежее! А вы тут…не пойми чем занимаетесь, — фыркнула она, кивая в сторону Двайра.
— У нас Мишка заболел, мам. Я два дня подряд чихала после разговора с тобой, может, что-то успела подхватить. Тут весело было, со «скорой» и мигалками.
Я решила давить на самое больное — любовь к внукам. Всегда срабатывало. Вот и сейчас — тоже.
— Да ты что! — охнула мама, всплеснув руками и тут же наклоняясь к Мише. — А сейчас как? Температуры нет вроде.
К тому времени проснулся Жорик и решил, что пришло время для его триумфального слова:
— Температуры нет, потому что отец передал сыну часть своего иммунитета. А до этого люди в темно-синих костюмах пришли и сделали мальчику укол, чтобы ночь прошла спокойно.
— Говорящая птица, — мама схватилась за сердце и присела на край дивана, чтобы не помешать детям.
На самом деле никакое сердце у нее не болело — это был стандартный прием, чтобы привлечь внимание. На Владимира Михайловича с дачи, кстати, действовало прекрасно. А вот Двайр с Жориком были не отсюда и про инфаркты, скорее всего, просто не имели представления. Поэтому и должного эффекта мамин посыл не произвел, так что она вернулась в свое обычное состояние и принялась рассматривать «зятя».
Кстати, проснувшегося.
А мама в тихом гневе была страшна. И милая внешность мягкой пышки в годах с короткой стрижкой, в модных брючках и свитере оказалась очень обманчивой. Мы-то с Лешкой давно привыкли, а вот Двайру наверняка это сделается в новинку.
— И что вы, не слишком молодой человек, сможете сказать в ваше дурацкое оправдание? — грозно посмотрела мама на моего бывшего. — Как докатились до жизни такой?
Двайр сглотнул. Похоже, от неожиданности позабыл, что может воздействовать на мою маму. И выдал невпопад:
— На корабле.
Мама закатила глаза, помещая Двайра в разряд полоумных пришельцев. Затем поднялась с дивана и обратилась ко мне:
— Узнаю, кто выдал этому вашему папе мою простынь, — устрою скандал, так и знай. На первый раз прощаю, он вроде у вас не буйный. Просыпайтесь и живо на кухню. Будете рассказывать бабушке сказки. А я пока переоденусь.
— Ой, а у нас ведь скоро Ирина Витальевна придет… — схватилась я за голову.
— Это еще кто? И почему ее зовут так же, как Лешину классную? — прищурилась бабушка.
— Это она и есть. Просто ушла из школы и решила поработать у нас няней.
— За три дня до нового года? — мама ни единому слову не поверила, зато сделала из полученной информации потрясающие выводы. — Значит, меня со счетов списали и замену уже нашли! Потрясающе. Вот это мы с Ириной Витальевной и обсудим.
С этими словами, гордо подняв голову и выпрямив спину, мама прошествовала к выходу из комнаты. Лешка, кстати, к тому времени уже успел исчезнуть. Смылся, как только услышал угрозу насчет простыни. Маленький паршивец!
Но я выдохнула. Я ожидала большей экспрессии, чем выдала мама. А это могло означать только одно: Двайр пришелся ей по душе. Значит, они с Ириной Витальевной точно перемоют ему кости…
Я посмотрела на бывшего извиняющимся взглядом:
— Сюрприз…
— Это точно, — согласился Двайр и, аккуратно переложив Дусю на сиденье кресла, прошлепал босыми ногами ко мне. — Вот уж не думал познакомиться с бабушкой своих детей в таком виде. Как будто за самым пикантным застали, честное слово.
Жорик слетел с его плеча и занял свое стратегическое место.
— А ты как умудрился в ее простыне оказаться? — захихикала я, понимая, что начинается нервный откат от приезда мамы.
— Лешка выделил. Дуся вчера намочила мои штаны, я их постирал и на кухне оставил сушиться. А это вот взял, — он указал на ткань, — пока не высохнут. Нехорошо получилось…
— Подари ей на новый год комплект из поплина, — посоветовала я. — Мама очень трепетно относится к постельному белью. А если его ей дарят — обязательно оттаивает.
— Если ты мне покажешь, что такое поплин, я обязательно сделаю все, что скажешь. Так-то я больше по ресторанам спец… — почесал макушку невозможный мужчина.
— Это точно, — улыбнулась я.
— Как Миша?
— Нормально. Кажется, за вчерашний день кризис действительно миновал.
— Рита, ты только не волнуйся. Жорик правду сказал про иммунитет. Мишка, когда на мне ночью спал, палец мой так изо рта и не вынимал. А у форгетонцев здоровье очень хорошее. Пойдет на поправку быстро. Я когда ночью бродил — слушал, как он ровно дышит. И нос у него уже прочистился.
Он говорил такие забавные вещи, но так трогательно, что я не могла не улыбнуться. Он испытывал дискомфорт — и этот неожиданный мамин приезд, и сон в неудобном кресле — но он все равно пытался быть здесь своим, и за это я была очень благодарна Двайру.
— Не волнуйся, — я положила руку на его плечо, и от него не укрылся мой жест, — нам осталось совсем немного, чтобы реабилитироваться в глазах мамы.
— Да? — удивился Двайр. — И что же?
— Достать твои штаны обратно и приготовить завтрак, — тихо засмеялась я.
Он подскочил:
— Точно! А куда эту…тряпку? Чтобы твоя мама не обиделась.