Страница 23 из 61
Лешка, как само собой разумеющееся, сел на диван и стал сторожить Машку, не удостоив Двайра приветствием. Зато Миша, открывший глазки, поднял голову и весело сообщил ему:
— Па-па.
— Папа, — согласился с ним Двайр, улыбнувшись.
Миша оказался очень добродушным и ласковым и сразу полез обниматься. Видимо, Рита окружила его такой любовью, что и он привык все время делиться ею.
Сама Рита, кстати, поговорив на кухне, вернулась в комнату и осторожно зажгла ночник.
— Вызов приняли. Врач должен прийти сегодня до полудня, потом у нее прием в больнице. Надо померить Мишке температуру, но мне кажется, что ему гораздо лучше. Очень неожиданно. Мы обычно болели долго, правда, без такого жара. А вот так, чтобы за ночь от «скорой» до почти нормального состояния, — такое на моей памяти впервые.
— Ма-ма! — а это проснулась Машка и заулыбалась во весь рот, обнаруживая Двайра. — Пы-тя!
Новообретенный отец растерянно уставился на Риту, но та только рукой махнула:
— Не обращай внимания. Сама жалею, что приучила к кускам. Но иногда просто невозможно отвлечь их внимание другим способом.
Под понятием «пы-тя» скрывалось печенье — какая-то земная сладость, от которой у Риты ломились полки. Двайр счел это странным, поскольку остальной еды было, как раз, намного меньше.
— Выдают порциями и только за хорошее поведение, — будто читая его мысли, сообщил Лешка.
Все семейство как раз собралось на кухне, и даже Жорику было выделено место на холодильнике. Рита осторожно поинтересовалась, чем он питается, а затем соорудила завтрак из пакетика с кошачьей едой и миски с водой. Пирог, который она вчера приготовила для детей, Жорику тоже понравился, и хитрый фильдибурс осыпал его, Двайра, женщину тонной космических комплиментов!
Обиду форгетонец отпустил быстро. Сейчас оно того не стоило. Рита измерила температуру Миши, сказала «тридцать семь и три», что, по ее словам, было выше нормы, но уже не так критично. И Двайр продолжил служить местом дислокации младшего сына. Ему даже покормить Мишку доверили.
После завтрака оказалось, что Леше надо в школу на классный час, но это ненадолго, а потому он скоро вернется.
— И без глупостей! — сделав суровое лицо и будто предупреждая Двайра о самом страшном возмездии, бросил старший сын на прощание.
Форгетонец сделал вид, что проникся. Отпустив Лешу по делам, они с Ритой принялись ждать врача.
Участковый педиатр, как назвала строгую худощавую женщину Рита, появилась примерно спустя два часа после завтрака, почти вместе с Лешкой, вернувшимся из школы. Про вызов скорой она ничего не знала, и Рита примерно обрисовала ей ситуацию.
— Горло красноватое, но я бы не сказала, что здесь что-то критичное. Антибиотик выпишу. Если через два дня температура не пройдет — начинайте принимать. Горло опрыскивать спреем, нос очищать. Легкие чистые, я ничего не слышу. Про вирусы вы и так больше меня уже знаете, — усмехнулась она на прощание.
После ухода врача Рита отпросилась в аптеку, чтобы купить лекарства, и Двайр дал честное слово, что не упустит детей из вида. В конце концов, существовали чудодейственные печеньки, которыми можно было усмирить младших. И пусть мысль эта выглядела несколько трусливой, в его ситуации особо выбирать не приходилось.
Рита показала ему, где лежат ключи от двери. Мало ли что могло случиться. Двайр смотрел на это с некоторым снисхождением. Ему-то двери совершенно не требовались, когда в наличии имелся ручной телепорт. Однако вскоре после ухода Риты он понял, насколько ошибался в своих умозаключениях. Поскольку в дверь позвонили, и это точно была не мать семейства.
Поудобнее ухватив Мишку и оставив Машу под чутким присмотром Жорика, форгетонец отправился к двери, чтобы посмотреть на пришедшего гостя. Точнее, гостью. Однако женщина, стоящая на пороге, никак не вписывалась в его идеальную картину мира. И когда из своей комнаты высунулся Лешка, который тоже услышал звонок, то потрясенно присвистнул:
— Ну, ничего себе!
Двайр был полностью с ним согласен. Даже добавить было нечего.
Ну, ничего себе!