Страница 14 из 61
Михаил не ответил. Он стоял у окна и молчал. А за окном шёл дождь, и капли стучали по стеклу, как будто отсчитывали время до того момента, когда правда выйдет наружу. Он слышал, как за спиной дышит брат, как тикают часы на стене, как где-то вдалеке сигналит машина. И в этой тишине его собственные мысли звучали оглушительно. Он думал о том, что его план начал давать трещину. Он думал о её глазах, когда она смотрела на него, о её голосе, когда она шептала «Мишель», о том, как она смеялась, когда он рассказывал ей о сырах и винах. Он думал о том, что она стала для него не просто пешкой в его игре, а чем-то большим. И это пугало его больше, чем любая месть. Потому что если он продолжит, он может потерять её. А если остановится — предаст брата. Впервые за долгое время Михаил не знал, что делать. Он смотрел на дождь за окном и чувствовал, как внутри него разворачивается война, в которой не будет победителей. Дождь всё шёл, и капли барабанили по стеклу, как будто сама природа отсчитывала секунды до того момента, когда ему придётся сделать выбор. А он всё стоял, глядя на своё отражение в тёмном стекле, и не узнавал себя. Он думал о том, что когда-то был другим — тем, кто верил в справедливость, кто не умел врать, кто не строил планов, в которых люди были просто фигурами на шахматной доске. Но год в больнице, год наблюдения за тем, как брат медленно угасает, изменил его. Теперь он умел врать. Теперь он умел манипулировать. Теперь он умел быть тем, кого ненавидел раньше. И он не знал, сможет ли вернуться к себе прежнему.