Жених без ГМО

Глава 9

Эффект привыкания и кот Борис

Месяц спустя отношения Кати и Паши напоминали идеально настроенный немецкий автомобиль: надежно, комфортно, безопасно, но адреналина — ноль.

Страсть той ночи оказалась разовой акцией. И хоть Павел подходил под тот тип мужиков, о которых всегда читала Катя, внутри него продолжал сидеть эмоциональный инвалид. Да и в быту он был невыносимо… правильным.

Он выносил мусор до того, как ведро начинало пахнуть. Он складывал носки рулетиками. По воскресеньям они завтракали овсяной кашей (он варил ее на кокосовом молоке с семенами чиа), а потом шли выгуливать Бориса Аркадьевича на шлейке.

Катя смотрела на своего мужчину, который стоял посреди зеленого сквера в спортивных штанах и уговаривал огромного черного кота понюхать кустик сирени, и чувствовала странную пустоту. Где тот дикий зверь, который чуть не сорвал с нее платье месяц назад? Его заменил заботливый старший брат. Он присылал ей сообщения: «Накинь что-нибудь на плечи, ветер сильный» или «Купи себе витамины, я прочитал статью про авитаминоз креативщиков». Это было мило. Убийственно, сонно-уютно мило.

Развязка наступила за неделю до вылета в Челябинск.

— Я не могу поехать, — сказал Паша, почесывая Бориса Аркадьевича за ухом. Кот сидел у него на коленях и выглядел как египетский фараон на троне. — На кого я оставлю его? У него стресс из-за смены наполнителя, ветеринар сказал, что новые люди могут спровоцировать идиопатический цистит. Ты же понимаешь?

Катя стояла посреди гостиной. Она летела к родителям впервые за долгое время. Отец недавно перенес операцию, ей хотелось просто повидаться с ними. Всего пару дней.

— То есть твой кот важнее моего больного отца? — тихо спросила она.

— Не передергивай, — поморщился Паша. — Просто давай я куплю тебе билет, полетишь бизнес-классом. А я останусь тут, за всем присмотрю. Ну чего ты дуешься?

Но Катя уже «дулась». Внутри закипал тот самый корпоративный гнев, который обычно обрушивался на младших копирайтеров. Идеальный мужчина снова выбрал кого-то другого. Сначала мышцы, теперь мочевой пузырь кота.

— Знаешь что, Паш? — сладко улыбнулась она. — Оставайся со своим лотком. А я полечу в Челябинск. Кажется, нам обоим нужно немного проветриться друг от друга.

Кресло 14B и забытые обиды

Рейс Москва — Челябинск задержали на два часа. Когда Катя наконец рухнула в кресло эконом-класса у прохода, ее настроение можно было использовать вместо наждачной бумаги. Джинсы впивались в живот, волосы стояли дыбом, а желание убивать обострилось до предела.

Рядом, у окна, место занимал мужчина. Высокий, широкоплечий, в простой черной футболке. От него немного попахивало потом, а не эфирным маслом «Сандал и успех».

Самолет начал выруливать на взлетную полосу, когда этот сосед решил встать.

— Командир говорит, мы взлетаем, садитесь! — рявкнула Катя, даже не поворачивая головы.

— Мне ремень безопасности застегнуть надо, красавица, — ответил голос. Низкий, насмешливый, с легкой хрипотцой.

Он сел обратно, защелкнул замок и повернулся к ней. Катя мельком взглянула на его лицо, чтобы смерить презрительным взглядом, да так и замерла с открытым ртом.

Мир сузился до размеров иллюминатора. Воздух стал густым и тяжелым, как кисель.

Это лицо. Эти скулы. Этот едва заметный кривоватый шрам над правой бровью. И глаза — наглые, серые, смеющиеся. Глаза человека, которому в пятнадцать лет можно было простить поджог школы.

— Семёнов? — пискнула Катя, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Мужчина удивленно поднял брови.

— Ого! Сама Катюха-Катастрофа! Сколько лет, сколько зим! Со школы ведь не виделись!

У Кати пересохло во рту. Семён Семёнов! Тот самый Сеня — гроза района, обладатель первого кассетного плеера Walkman и разбитых костяшек пальцев. Мальчик, ради которого она в пятом классе украла у мамы французские духи, чтобы вылить их на себя перед дискотекой, и пахла потом как цветочный магазин, пострадавший от пожара.

— Ты... ты живой? — ляпнула она первое, что пришло в голову.

— Пока да, — усмехнулся он, протягивая руку. — Зови просто Сеня. Мы ж теперь одноклассники по жизни.

Его ладонь была сухой и горячей. Рукопожатие оказалось крепким, уверенным — совсем не похожим на деликатное пожатие Паши, которое всегда сопровождалось извиняющимся взглядом («Я стараюсь быть нежнее, чтобы не сломать твои изящные пальчики»).

Сеня откинулся на спинку кресла и пристально осмотрел Катю с ног до головы. Оценивающе, беззастенчиво, как осматривают подержанный, но дорогой автомобиль.

— Ну нихрена себе ты расцвела, малявка. Была такая серая мышка в очках, бегала за нами всё. А сейчас прям конфета. Кто спонсирует бренд?

— Мои мозги, Сеня, — огрызнулась Катя, пытаясь вернуть самообладание.

Сердце колотилось где-то в горле. Пахло от него одуряюще. Опасностью.

— Чем занимаешься? Все так же гоп-стопом промышляешь или поднялся до разбоя на большой дороге?

— Почти, — он широко зевнул, продемонстрировав отличные зубы. — Автосервис свой. Малярка-кузов. Специализируемся на премиальных утопленниках из Европы. Выправляем чужую жизнь, короче говоря. А ты все бумажки перекладываешь?

— Я руковожу отделом рекламного агентства, — холодно отрезала она.

— Да хоть галактикой, мне без разницы, — пожал плечами Сеня. — Главное, чтоб человек был хороший. Летишь предков проведывать?

— Да. А ты?

— На малую родину. Мать там, сестренка. Батя пять лет как спился окончательно, похоронили.

Сказано это было буднично, без пафоса и жалости к себе. Просто факт биографии. Катя почувствовала острый укол стыда за свою истерику из-за анализов кошачьей мочи.

— Слушай, — вдруг оживился Сеня, подаваясь вперед. Его колено случайно коснулось ее колена. Искра пробежала буквально физически. — Раз уж судьба нас свела в этой железной трубе после стольких лет... Помнишь девяносто девятый год? Линейка в спортзале. Ты еще тогда ногу подвернула, ревела белугой.

Катя кивнула. Ногу она подвернула, потому что бежала смотреть, как Сеня подтягивается на турнике двадцать раз подряд.

— А помнишь, кто тебя нес в медпункт? — хитро прищурился он.

— Ты нес, — прошептала Катя. — Но быстро бросил, потому что физрук заругался.

— Брехня. Я тебя донес. А потом, помнишь, осенью? В гараже. После уроков. Ты пришла пирогами яблочными угостить, пока я с тачкой возился, а ушла...