Страница 19 из 101
Спешно прощаюсь с Рыжим Ови, как я его теперь иногда называю и застегиваю зимние сапоги. Дышу шумно и возмущенно.
— Уже уходишь? — Загорский снова вырастает передо мной.
Только теперь без футболки.
Я хлопаю глазами и осматриваю мощные грудные мышцы, уходящие в твердый пресс и низко посаженные брюки.
— Я в душ, — сообщает мне.
— Что?
— Я в душ. Ты со мной?
— У тебя опять приступ? — злюсь. — Надо было тебя тоже проверить на все инфекции.
Он смеётся и, переступая через две лестничных ступени, уходит наверх.
— Закрой за собой дверь, Пирожок, — кричит оттуда.
Мы переглядываемся с Рыжиком.
— Это что сейчас было? Он меня так троллит? — интересуюсь у шерстяного рефери.
Щенок жалобно скулит.
Интересно….
Это нет или да?
— Ну уж нет, — резким движением расстегиваю молнию на одном сапоге, а затем и на другом.
Дождавшись звук льющейся воды, как воришка, мелкими шажками и перебежками поднимаюсь на второй этаж и втискиваюсь в приоткрытую дверь.
Осматриваю кровать, застеленную постельным бельем графитового цвета, огромное количество кубков и медалей на стене, фотографию мамы на тумбочке…
Чтобы не сбиваться, нахожу глазами гардероб. Распахиваю двери, ищу ящик с бельем и полностью его опустошаю.
Белые, черные, серые, синие боксеры. Все уношу с собой.
На обратном пути бегу. Почти падаю на лестнице, теряя украденное.
Собираю и выметаюсь из квартиры.
Сердце стучит как ненормальное, руки холодеют от ужаса, но внутри такой силы восторг, еле сдерживаюсь. Что я натворила? Зачем?
Вообще-то, он сам виноват.
Сколько можно меня троллить?