Страница 17 из 29
Глава 12
Света
Сложно уснуть, когда ты и так спала до этого несколько часов. Не сказать что выспалась… Но все же.
Ужасное состояние, когда спасть вроде бы охота, но уснуть не можешь, еще и мысли разные в голову лезут. Тебе плохо. И ты находишься в какой-то полудреме и полузабытье.
В таком состоянии ни о чем как следует подумать не получается. Мысли скачут.
Появляется Глеб, который заставляет выпить лекарство. Вместе с ним приходит Мила, протягивающая стакан полный теплой воды.
После того как они уходят, у меня наконец получается полноценно уснуть.
И во сне я словно переношусь в тот день…
Девчонки после выпускного потащили меня в модный клуб, где тусуются разного рода мажоры. Сопротивлялась из-за всех сил. Но уговаривали и чуть не силком тянули.
– Тухлее нашего выпускного ничего быть не может! – говорила Вика.
– Ага, – поддерживала ее Ленка. – Свет, ты хочешь чтобы выпускной у тебя совсем не запомнился? Или запомнился настолько безликим?
– Ну, вроде нормально посидели, – пыталась я оправдать наш прошедший вечер. – Тихо, мирно, спокойно.
– АЛЕ-О-О-О! Света, это ВЫПУСКОЙ! А не очередные семейные посиделки! – не успокаивалась Вика. – Через пару лет ты нем вообще ничего помнить не будешь.
– Да, – соглашается Ленка. – А должно все запомниться, как нечто нереальное, учетное! Прямо взрыв!
– Во-во! – кивает Вика. – И мы сейчас нам этот улет обеспечим. И тебя домой одну не отпустим.
И я поддалась уговорам и напору. Вика с Ленкой часто по клубам таскаются. Опытные. И знают, что делают. Так я понадеялась.
Они и правда знали, что делать. Знали что им самим делать, а не мне.
Не более через час шума и мелькании света в набитом клубе, девочки расходятся в обнимку с какими-то парнями, бросив мне:
– Не скучай!
И мне совсем не было скучно. Так как ко мне почти сразу полезла группа наглых, богато одетых и уверенных, что им все дозволено, парней.
– Ты охренела, шкура, отказывать МНЕ?! – орал, брызгая слюной, один из приставших парней. Лицо его было искажено гневом и надменностью. А в глазах похоть. – Я тут самый главный Ромео! А Ромео никто не отказывает!
Дружки его смеялись. В их глазах тоже была похоть.
– Да че нам с ней говорить? Тупая и ничего не понимает! Просто потащили ее! – предлагает кто-то из них.
– Ха-ха! Не понимает, какое счастье ей привалило! Нужно помочь осознать!
И меня просто взяли и повели. Я сопротивлялась. Я кричала.
Но крик тонул в шуме толпы и грохоте музыки. Сопротивляться группе сильных ребят, оказалось бессмысленной затеей. А мельтешение света не позволяло что-либо как следует разглядеть в постоянно двигающейся толпе.
После моего очередного взбрыка, мне вывернули руку так, что я кричала от боли. Сопротивляться уже не могла. Из глаз полились слезы. Не столько от боли, сколько от отчаяния.
Никто не пришел на помощь. На крики и мольбы никто не откликнулся.
Меня вывели из основного зала, протащили по какому-то коридору, затолкали в какой-то темный закуток.
– Готова познать счастье? – прошипели прямо в ухо.
Мне было мерзко, противно и страшно. Очень страшно.
И тут что-то произошло необъяснимое. Услышала стук. Кто-то вскрикнул. Затем, новый стук.
– Ты че делаешь, б…! Аа! – фраза оборвалась криком боли.
– Тебе хан… У-о! А! – еще одному моему пленителю стало резко не до меня.
И в тусклом отсвете появилось мрачное и в тоже время мужественное лицо. И крупная фигура. Молодой мужчина выше и старше парней, что привели меня сюда.
Это копия Глеба, в доме которого я сейчас нахожусь. Только лицо немного моложе. Но все такое же суровое и жесткое, что почти не выражает эмоций.
Тот главный среди парней, который обозвался Ромео, смело вышел навстречу моему спасителю, наставил на него палец и уверенно заявил:
– Ты даже не представляешь, кому дорогу переходишь, чм…
Договорить у него не получилось из-за сломанного пальца. Ромео перешел на тонкий визг.
– Плевать я хотел на то, кто твой богатый папочка, – говорил мой спаситель тихо и спокойно. Но голос был похож на утробный рык огромного хищника перед началом атаки. И его услышали все. Еще несколько парней, ранее уверенных в себе, побоялись заступиться за друзей. И просто отпрянули в стороны.
– Полезет, в труху перетру, – закончив фразу, спаситель отпустил руку Ромео и влепил ему кулаком так, что тот отлетел.
А потом резко приказал:
– Свалили.
И его сразу послушались. Здоровые подхватили дружков и потащили подальше от этого страшного и сильного хищника. Настоящего, в отличие от них.
А ОН остался. И смотрел прямо на меня. В глаза. А я цепенела под его взглядом, боясь пошевелиться.
И тут я открываю глаза и вижу светлый потолок спальни. Сон-воспоминание прерывается…
Какое-то время пытаюсь прийти в себя. И наконец до меня доходит – нынешний Глеб, это точно тот самый Глеб, что меня тогда спас.
И в этот раз, получается, он снова меня спас. Привез к себе. Заботится. Обо мне и о Миле.
Но как? Почему? Узнал про Милу? А как он мог узнать?
Нет, не мог. Тогда, почему помогает? Случайно оказался рядом? Как тогда?
И непонятно, узнал ли? По его взгляду не поймешь. Он с таким же выражением тех парней раскидывал и руки им выламывал. Но он произнес мое имя…
Вот дурочка! Он мог просто знать имя, потому что, например, Мила сказала.
А я сразу «вы меня с кем-то перепутали». Сама себя палю.
Не знаю, как поступить? Правильнее – рассказать ему правду. Он точно заслуживает.
А если рассердится? Или как по-другому не очень хорошо отреагирует на новость? Не знаешь, что у такого человека на уме? Как поступит, узнав правду? Захочет дочь отобрать…
Наверно, пока стоит делать вид, что мы незнакомы. Может он на самом деле меня не узнал. Сколько у него таких наивных, и не только, дурочек было за это время? Да и до меня тоже. Всех он точно не помнит. Так с чего ему помнить меня. Очередную.
Да. Так и поступлю. Не буду напоминать о себе и говорить, что мы знакомы. А потом посмотрим.
Размышления прерывает гулкий топот за дверью. Узнаю его. Так обычно спешит Мила что-нибудь рассказать.
И точно. Гул затихает у моей двери. Та тихо отворяется. Затем слышу такой же гулкий марш-рывок. Но уже короткий. Заканчивается, когда Мила приземляется в ногах на моей кровати.
– Мамочка, ты не спишь? – голосок у дочки радостный. – Мам? А, мам?
– Ты сама чего не спишь? – интересуюсь у нее. Время-то уже очень позднее.