Страница 15 из 29
Глава 10
Света
В небольшом облаке дыма со стоящим ароматом жареных пельменей вижу ЕГО…
Атлетическая и высокая мужская фигура. Она величественна. Этот Атлант из древнегреческих мифов немного размыт в моих глазах, что придает ему еще большую загадочность и вызывает трепет.
Пусть мужчина не голый, а в брюках и светлой рубашке, но это обстоятельство ни капли не уменьшает произведенного на меня эффекта.
На моей памяти, только один человек вызывал у меня такие же эмоции…
Из-за могучей фигуры показывается улыбающаяся Мила.
– Ну все уже! – задорно смеясь умоляет мужчину. – Я сейчас слюнками захлебнусь!
С малышкой все хорошо. Как камень с души.
В этот момент мощная фигура отходит от плиты. В его руках широкая сковорода.
– Все, все. Снимаю.
Тот самый голос. Голос мужчины, что поймал меня. И того, что приходил в видении. Или не в видении?
Быстро оглядываюсь в поисках неадекватной горничной. Ненормальную не замечаю. Ну и хорошо. Надеюсь, она-то мне в тот раз привиделась.
– Тарелки? – то ли спрашивает, то ли приказывает мужчина. Хотя чувствуется, что он сдерживается, старается говорить мягче.
Голос у него такой. Будто создан, чтобы повелевать. Я сама против воли начинаю искать тарелку, чтобы подать ему.
Но моя дочка не пугается.
– Вот! – Мила подставляет широкое светлое блюдо. – Побольше накладывай!
– Лопнешь же! – слышу усмешку мужчины.
Похожий голос был и у того, кто семь лет назад меня спас. Такой же грубый, жесткий, почти без эмоций. И только когда обращался ко мне, старался его смягчить. Помню, как нелепо у него это получалось.
Прямо как у хозяина этого дома. Незнакомец на кухне, думаю, и есть хозяин особняка.
Вопрос: почему мы с Милой здесь?
– Да я хоть всю сковородку съем! – возражает моя малютка. – Но, так и быть, с тобой поделюсь.
– О, так лучше. А то – «все свое раздам другим, а сама без всего останусь из-за доброты своей». Есть надежда, что не пропадешь.
– Эй! – возмущается Мила. – Доброта и любовь спасут мир! Слышал такую пословицу?
– Нет такой пословицы, – качает головой мужчина.
Жаль, не вижу его лица. По голосу не понять эмоций.
– А вот и есть! – спорит Мила.
– Даже если так, то спасет только в одном случае.
– И в каком же?
– Если у обладателя доброты и любви есть сила, чтобы можно было и себя защитить и раздавать этой самой добротой налево и направо. Раздавать больно и фатально для тех, кто на нее посягнет.
– Что-то я не поняла…
– Как-нибудь объясню потом. А сейчас налетай на пельмени.
– Ура!
И дочка пропадает из моего поля зрения.
Я понимаю, что нужно выйти, представится, поблагодарить за помощь и заботу. Ну, и выяснить, из-за чего вдруг она у этого мужчины проявилась.
Правда, хочется верить, что он помог без корыстных целей.
Но мне сложно заставить себя выйти к нему. Мало того что боязно, так еще и… Просто представляю, как сейчас выгляжу. Ну как можно выйти в таком виде на глаза такому мужчине?
Это просто преступление.
Как скажет Наташа, сменщица с прошлой работы:
– За такое казнить недостаточно.
Но я все же решаюсь. Сердце колотится, но я иду. Волнение усиливается еще и потому, что подсознание подкидывает образы из прошлого.
Да, в такие совпадения не очень верится, но все же…
А еще переживаю, что все это точно не сказка, за все хорошее придется платить. Вот только чем?
Пусть я семеню не очень быстро, но глаза все равно не успевают привыкнуть к свету. Поэтому, когда попадаю в ярко освещенное помещение, долго щурюсь.
– Мама! – зато слышу звонкий радостный крик дочки очень хорошо.
Малышка чуть с ног меня не сбивает.
– Ты уже выздоровела? – тут же интересуется она.
– Не совсем…
Говорить удается с трудом. Того стакана с водой оказывается недостаточно. Мне бы чего теплого попить.
– А мы тут пельмешками балуемся! – хвалится Мила. – Жареными!
Последнее слово весело и восторженно взвизгивает.
– Я с тобой поделюсь, – заявляет дочка.
Мне удается обуздать управление своими глазами. И хоть что-то видеть. Что-то – это фигура высокого мужчины, что повернулся ко мне лицом.
– Здравствуйте, – получается говорить тихо и сипло. А еще я не знаю, что говорить. Вот же дурочка. Сильно волнуюсь. – И спасибо…
Блин, звучит нелепо.
Жаль, так и не получается как следует разглядеть лицо. Зрение все никак не восстанавливается. Пока вижу только контур и некоторые черты.
– Мама, это Глеб! – тут же докладывает дочка. – И он тебя спас!
Глеб?!
Я лицо еще не разглядела, но имя-то ЕГО!
Наверное, от переизбытка чувств мои ноги подкашиваются. Болезнь и слабость, думаю, тоже играют в этом немалую роль.
И опять мне не дают упасть сильные руки, что вовремя обхватывают меня.
Теперь лицо мужчины близко. Пусть все равно размыто, но… Я вижу некоторые знакомые черты. И, в то же время, что-то в этом жестком и волевом лице кажется незнакомым.
Может, тот Глеб, которого я знала, так изменился. А, может, это и не он. А совпадение. Ведь так не бывает, чтобы прошло столько времени, и Глеб оказался именно там, у ресторана. Именно в тот момент. И подоспел, чтобы поймать.
Нет, не бывает же? Или бывает?
Я, наверное, просто с ума схожу. Вижу какие-то галлюцинации из-за температуры. Не зря же чудная горничная привиделась. И тут больное сознание «пришивает» знакомые лица и образы к окружающим.
– Простите, – шепчу я.
Никак не показываю, что человек кажется мне знакомым. А то, если у меня разыгралось воображение, меня посчитают свихнувшейся.
Да будь это и правда тот Глеб, понятия не имею как себя с ним вести. И как на саму встречу реагировать. Ведь Мила…
– За что простить? – неожиданно спрашивает мужчина.
Он очень внимательно всматривается в мое лицо. И все так же держит в руках, не отпуская.
– Света… – тихо произносит он.