Страница 12 из 29
Глава 8
Глеб
– Это уже ни в какие ворота! – еще больше выходит из себя Яна. – Какой еще фикус?!
– Яна, – подбираю слова, чтобы не грубить девушке при маленькой девочке. И когда я стал таким тактичным и проявлять деликатность? – ты же купила, все, что я просил?
– Вообще-то все купила. И даже больше.
Произносит девушка с каким-то намеком.
– Продукты на кухне. Лекарства… теперь понятно для чего они тебе. Вот только…
Договрить не даю.
– Вот и хорошо, – кладу свои руки ей на плечи, как бы успокаивая.
Правда от моего успокаивания Яна чуть не приседает.
– Ты устала. Нервничаешь. Отправляйся домой.
Пояснять что-либо возмущенной девушке не хочется. Сразу не поймет. Да, мне и не надо, чтобы понимала. Мне нужно, чтобы она поскорее ушла и не шумела. Особенно рядом со спящей Светой.
– Ты меня выгоняешь?! – чуть не шипит Яна.
– Дверь там, – сдерживая себя, выдаю более грубо. Указываю направление.
Губы девушки дрожат. Глаза увлажняются. Весь ее вид показывает, что ее сердце растоптали, а душу порвали на клочки.
Но я то знаю, что все это игра. Хорошо изучил партнершу. Из эмоций она испытывает: досаду, раздражение из-за неудачи, страх потерять мое покровительство и переводы на карту. А также она злится. На обстоятельства, на меня и даже на эту маленькую девочку рядом, что внимательно следит за нашим разговором.
– Значит, тетя не будет больше работать уборщицей? – как-то грустно спрашивает Мила.
– Значит, тетя не будет больше работать уборщицей, – соглашаюсь я, продолжая показывать взглядом, что кое-кому пора свалить. – Яна, можешь снимать свой костюм.
– Но может пожалеем ее? – неожиданно спрашивает малышка. – Смотри, как она грустит? Давай, дадим ей шанс? Она хорошо уберется, и ты ее не уволишь.
Да нельзя же быть настолько добренькой и милой! И наивной. Будут пользоваться все кому ни лень!
Стискиваю челюсть. Почему-то обида берет за малышку. Причем, заранее. Как и злость на тех, кто попробует воспользоваться добротой этой наивной принцессы.
Пусть только попробуют.
Яна раздосадовано и гневно фыркает после слов девочки. Резко разворачивается и, громко цокая каблуками, уходит. Она сейчас ничего не добьется. Знает, что спорить со мной чревато.
– Костюм, – напоминаю ей вслед.
Она же на эмоциях так и поедет. Хотя, какая мне разница…
Сам поворачиваюсь к Миле и стараюсь успокоить малышку. Яна не заслуживает переживаний этой девочки.
– У этой тети нет необходимости работать уборщицей, – поясняю я. – Это даже не работа была.
– Не работа? – Мила округляет глаза от удивления.
– Это ее хобби. Работает она в другой сфере. И денег у нее хватает, поверь. Жилье и машина тоже есть. А развлекаться своим увлечением, может где-нибудь еще.
Вообще, у меня были мысли, что пора бы оставить у себя кого-нибудь на постоянной основе. Все же семья нужна человеку. Но на эту роль Яна никак не подходит. Особого доверия не вызывает.
– Что-то не любит она свое хобби, раз так плохо убирается, – хмурится задумывавшаяся Мила.
И тут же спрашивает обеспокоено:
– А кто же тогда у тебя убираться будет?
– По графику завтра придут сотрудницы одной доверенной фирмы. И приведут мое жилище в порядок, – пожимаю плечами.
На лице девочки вдруг разгорается яркая эмоция под названием: «Ого! Идея!»
– А у меня к тебе деловое предложение, – маленькая девочка старается придать словам деловой тон. Звучит очень забавно. Глаза, напоминающие голубые озера, как-то по-особому хитро прищуриваются. – Ты нас с мамой оставляешь тут жить, а мы тут прибираться будем. Очень-очень хорошо прибираться. И за цветочками следить. И посуду помоем. Знаешь, какая у меня мама молодец? Она все лучше всех делает. А я тоже все умею. И, вообще, лучшая в садике. И…
Она тараторит, стараясь выдавить на меня как можно больше хвалебных од в свою и мамину честь, пока ей дают такую возможность.
– Понял тебя, – все же обрываю речь Милы. – Возможно, так и сделаем.
Может, со стороны девочки это и правда кажется замечательной идеей… Но по мне так-то совсем для них невыгодной. Это что за работники, что будут целый день трудиться за еду?
Крепостное право у нас давно отменено.
Но Мила об этом и не знает. Ей, видимо, кажется удачей просто жить в этом доме. Или еще что… Кто этих маленьких девочек поймет?
– Ура! – уж очень радостно взвизгивает малышка после моего условного согласия. – А где лейки? Я с фикуса начну. А то погибнет.
Последнее произносит наставительно.
Ей прямо-таки не терпится показать свою полезность.
– Понятия не имею, – честно отвечаю девочке. – Но знаешь… Внизу, сбоку от лестницы есть почти незаметная небольшая дверь. Посмотри там.
А там, по идее, хозяйственный инвентарь храниться должен. Но это не точно.
Занять малышку каким-либо делом – верное решение. Отвлечется от плохих мыслей.
– Стоять! – командую рванувшей за инвентарем девочке.
Та тормозит чуть ли не пятками. Замирает. И очень настороженно поворачивает голову ко мне. На лице читается опасение и… Похоже боится, что передумал? Что не оставлю их с мамой? Или считает, что где-то успела накосячить, и сейчас ее будут ругать?
Блин, я так запугаю ребенка до икоты. Нужно как-то мягче обращаться к таким малышкам. Ну, не привык я общаться с детьми.
Как можно спокойней и миролюбивей, насколько это у меня получается, поясняю:
– Мы сейчас помоем руки и посмотрим, что в доме с продуктами. Затем приготовим и поедим. А потом, если будет желание, можешь полить цветочки и пыль в комнате мамы протереть.
– Хорошо, – покладисто соглашается Мила. – Я могу и макароны сварить. И яичницу сделать. Даже пельмени нажарить. А еще колбасу нарезать. Хотите?
– Что-что, а жареные пельмени не помню, когда в последний раз ел, – усмехаюсь я.
А это точно я?
У меня на лице реально проявилась улыбка. Причем, добрая. А не оскал.
Даже девочка замечает ее. И глаза малышки еще больше светятся от радости и тепла.
А жареные пельмени… Даже забыл, что такое блюдо существует. И прямо как-то остро захотелось именно его.
– Правда, не уверен, что пельмени или колбаса есть в холодильнике. Но, пойдем, посмотрим.
– Пойдем!
Мила тут же хватает меня за палец и тащит к лестнице на первый этаж.
Какая она деловая.
Не успеваем добраться до кухни, как на телефон приходит вызов. И на него нужно ответить.