Страница 9 из 14
– Мальчишка, – просто ответила Герда.
– Нет, – отрезала мать.
– Я могла просто увести его, и тебе это известно.
– Но не увела.
Вздохнув, Герда подошла к порогу и остановилась прямо напротив матери Вольфа. Несколько мгновений она всматривалась в ее лицо, а затем провела рукой по воздуху на уровне ее живота.
– Вот как… Что-то скверное уже произошло, верно?
На полусогнутых ногах Вольф подобрался ближе и присел на корточки у чахлого куста. Он отчаянно не хотел ничего упустить, его сердце колотилось в груди так сильно, что дрожали руки.
Не дождавшись ответа, Герда продолжила:
– Еще один рот. Подумай об этом.
– Не твое дело, – прошипела мать, неловким движением прикрыв живот. – Убирайся.
– Ты не живешь в чудесном мире, где мужчины бросают жен ради таких, как ты, – неожиданно жестко сказала Герда. – Я предлагаю тебе выход. Выход и…
Порывшись в складках плаща, она вытащила позвякивающий мешочек и протянула матери Вольфа. Та уставилась на него с недоверием, а затем выпалила:
– С рассветом монеты превратятся в дерьмо! Я не попадусь на эту уловку.
– Дерьмом набита твоя голова, – проворчала Герда. – Просто возьми деньги и отпусти мальчишку.
– Ни за что.
Вольф наблюдал за перепалкой и снова кусал губы. Он боялся за мать, но еще сильнее боялся, что Герда просто уйдет. Эти чувства с трудом уживались внутри, ему хотелось закричать, чтобы выплеснуть их, но он молчал.
– Деньги и подарок для ребенка, – выдохнула та. – Ты знаешь, как дорого это предложение.
Мать прищурилась, маска безразличия и презрения треснула, и сквозь нее проглянуло… волнение? Вольф подался вперед, жадно ловя каждое слово.
– Подарок… – выдохнула мать, боязливо покосившись на видневшуюся вдали крышу Часовни Пламени.
– Он стоит куда больше, чем твой дом, этот проклятый мешок с монетами и вся жизнь мальчишки. – Герда хмыкнула. – И ты знаешь, что я говорю правду.
Мать посмотрела на Вольфа. Тот хотел подойти к ней, но, выпрямившись, передумал и снова присел, вжался спиной в колючий куст. Что-то было в ее глазах… Не безразличие, не привычное раздражение. Однажды Вольф видел, как мальчишки постарше забивали камнями собаку, и взгляд окровавленного, загнанного в угол животного навсегда отпечатался в его памяти.
Именно так мать смотрела на него. Как измученный зверь, потерявший всякую надежду на спасение.
– Внутри есть колыбель? – спросила Герда.
Мать кивнула. Она пяткой надавила на дверь, та открылась, и Вольф снова попытался пересилить себя и подойти к порогу, но так и не сдвинулся с места. Он сидел и наблюдал за тем, как Герда входит в дом, как мать идет за ней и плотно закрывает дверь, отрезая его от жизни, которую он не любил, но к которой успел привыкнуть.
Поднявшийся ветер принес запах речной воды и вонь рыбьих потрохов. Пес вскинул большую голову и заскулил – он был голоден. Вольф с тоской вспомнил, что так и не сумел раздобыть еды, и обхватил себя руками, стараясь унять невесть откуда взявшуюся дрожь.
Вскоре Герда вышла из дома. Одна.
– Вставай, звереныш. Пора идти.
Вольф медленно выпрямился, но с места не сдвинулся.
– Мама? – только и спросил он.
– Пойдем. – Герда обернулась и поманила его рукой. – Ты все равно ничего не поймешь.
Понять Вольф мог, потому упрямо поджал губы и продолжил стоять на месте, положив ладошку на голову Пса. Вздохнув, Герда бросила:
– Я купила тебя. Теперь ты мой. Понятно? И мы вместе уходим из Альтфурта.
«Вместе». Вольфу понравилось, как это прозвучало. Они с матерью «вместе» никогда не были, он всегда был «сам».
– Пес тоже.
Герда всплеснула руками.
– На что мне эта больная тварь?
– Пес тоже, – упрямо повторил Вольф.
Будто понимая, что решается и его судьба, Пес тяжело поднялся и нерешительно завилял облезлым хвостом. Он старался понравиться Герде.
– Об этом мы с твоей матерью не договаривались. С другой стороны… – Герда фыркнула. – С другой стороны, я знатно переплатила за твою жалкую шкуру, звереныш. Бери своего пса и пойдем.
И Вольф пошел. Он несколько раз оглянулся, ожидая, что мать передумает, но дверь дома так и не открылась. Новая жизнь манила его и пугала, сердечко колотилось в груди, он обтирал влажные от пота ладошки о торчавшие из-под старой котты[3] брэ[4] и торопливо бежал за Гердой, но что-то… Что-то заставляло его оборачиваться снова и снова.
Он был слишком мал и не понимал, что пережил первое в жизни предательство.