Страница 10 из 75
Глава 6
Глава 5
Вероника
Удары басов сотрясают стены, отдавая через каменный пол в стопы и позвоночник, вибрация продирает горло, а лихорадочная пульсация света выдёргивает силуэты на танцполе, дёргающиеся в режущих пространство пучках стробоскопов, как под оголёнными проводами. Впереди идёт Макс, раздвигая толпу разворотом плеч и удерживая за руку Полю, а сзади на меня давит рука Паши, уверенно вжимаясь в поясницу и проталкивая в эпицентр прожорливого нутра клуба.
Голоса пропадают в нескончаемом бите, сплетаясь и рассасываясь в душном зале. Пятница, и от студентов яблоку негде упасть. Где-то в этой прыгающей массе компания Павла, которую он пытается найти, вытягивая шею и крутя ей в разные стороны. В какой-то момент его лицо озаряется улыбкой, проявляя ту самую ямочку, и направление нашего движения отклоняется на сорок пять градусов.
Его рука соскальзывает с меня, оставляя влажный след, пробирающий мурашками до шейного позвонка. Ребята обнимаются, хлопают друг друга по спине, и на некоторое время обо мне все забывают, позволяя ссутулиться и громко втянуть раскалённый воздух. Я нервничаю, так как решила сегодня сделать следующий шаг на пути к ещё большему отдалению моего сердца от нездоровой зависимости к Дамиру.
Паша вспоминает про меня, притягивает за талию и всовывает в руку коктейль ядрёного, голубого цвета, подходящий больше для пляжных вечеринок.
- Какой состав? – тяжёлым взглядом пришпиливает его Макс, успевая лапать Польку и следить за степенью моей разлагаемости в ночном клубе.
- Он слабый, - с искренностью в глазах врёт Павел, перехватывая трубочку и пробуя на вкус. – Компотик. Можешь попробовать.
- Отвечаешь за неё головой, - дожидается кивка и, подхватив Полину, пробивается на танцпол.
Паша смотрит на меня в ожидании моего первого глотка и в нетерпении подводит трубочку к губам, следя за тем, как я обхватываю её и втягиваю щёки. Его кадык приподнимается вверх, судорожно сглатывая в такт мне, а глаза заволакивает масляной пеленой в предвкушении продолжения вечера.
Напиток оказывается совсем не компотиком, обжигая горло и стекая по пищеводу горячей струйкой, замешиваясь в кровь и туманя уставший за учебную неделю мозг. Недосып перед зачётами даёт о себе знать, погружая в расслабленную эйфорию и делая ближе ещё на шаг к решению сдаться на волю победителя. В пьяной прострации не замечаю, как в моей руке сменяется пустой бокал на полный, а рука парня сползает с талии на бедро, поглаживая круговыми спиралями попку. При каждой белой вспышке черты лица Паши становятся острее, а похоть в глазах пробирает до костей.
- Потанцуем, Никусь.
Он не спрашивает, а скорее утверждает и тянет меня безвольной куклой в противоположный конец зала, скрываясь от взглядов Макса и друзей. В эту часть не доходят истерические вспышки, погружая нас в темноту, и только блеск радужки и руки на спине подтверждают, что он рядом. Плавные покачивания, диссонирующие с общим тактом, расслабляют ещё больше и толкают меня коснуться его губ. Кажется, я готова двигаться дальше, не думая о последствиях и возможных сожалениях завтра.
Паша чувствует мой настрой, углубляя поцелуй и притягивая к себе ближе, не оставляя ни миллиметра между нашими телами. Его руки жадно шарят по телу, сжимая ягодицы и вдавливая в своё возбуждение, стоящее колом в штанах.
- Подари мне себя, Ника, - шепчет, отрываясь от губ и вырисовывая языком узоры на шее.
Вяло киваю, расплывчато соображая - на что дала согласие, и чувствую резкий рывок, отрывающий от пола и насаживающий к себе на торс. Вынужденно обхватываю руками шею и сплетаю ноги за его спиной, стремясь уменьшить качку и удержать внутри лишний коктейль. Из духоты вырываемся на воздух, который ледяными иголками впивается в незащищённую спину.
- Потерпи, Ник. Машина рядом.
Пиликанье сигнализации, остывший салон, отрезвляющий холод сидения под попой, хлопок двери, и шум разгоняющегося движка. Я, как в тумане, непонимающе кручу головой и щурюсь, настраивая резкость. Машина съезжает с освещённой проезжей части, проникает в тёмный двор и, проехав несколько подъездов, упирается в глухой загон, служащий когда-то местом для контейнеров.
Громко щёлкает ручник, печка набирает обороты, какой-то медляк льётся из динамиков. Паша перелезает ко мне назад и впивается в губы, дёргая пальцами пуговицу на джинсах. Прислушиваюсь к себе, стараясь понять свои ощущения. Смелость от выпитого льёт через край, плавя жаром и смешиваясь со страхом, вымораживающим изнутри. Мне хорошо до кружащихся в темпе вальса самолётиков, и одновременно плохо до тошноты, усиливающейся с увеличением скорости головокружения.
Оголённую грудь обдаёт прохладой, сжимающиеся на ней пальцы выбрасывают меня туда, в июньское утро, где другие пальцы игрались с соском. Делаю глубокий вдох, сдерживая себя от желания отстраниться, и твержу про себя, словно мантру: «это лечение… это лечение от него». Паша больше не сдерживается, добравшись до вожделенного десерта, сминает грудь, рычит и проникает рукой в трусики, раздвигая складочки и стремительно продвигаясь к цели. И вот тут накрывает, что это перебор. Не готова я делать такой большой шаг, похожий больше на стометровку, пробегающую на время.
- Паш.. Паш.. Прости… Я не готова… У меня ещё никого не было…
Вцепляюсь в его руку и вызволяю её из трусов, одновременно отодвигаясь и упираясь спиной в дверь. Становится тошно, как будто я изменила Дамиру, и меня начинает пробивать дрожь. Затуманенный взгляд Павла тяжелеет, губы растягиваются в оскал. Тусклое освещение от приборной панели искажает черты лица, проявляя что-то звериное. Шумное дыхание, переходящее в хрип еле сдерживаемого мужского желания.
- Хорошо, Никусь. Не здесь и не сейчас. Просто помоги мне.
Паша расстёгивает ширинку, освобождает налившийся кровью член и кладёт мою руку на него. Он немного меньше, тоньше, светлее, чем тот, который был у меня в руке в то утро. Тактильное ощущение вырывает из «сейчас» и выбрасывает в «тогда», где Дамир оттягивает грудь, прокатывая соски между пальцами, а я поглаживаю его ствол, поражённая контрастом.
- Да, Никусь, хорошо… Сожми сильнее… Да… Возьми его в ротик…
Давление на затылке, пригибающее вниз, горячая головка, упирающаяся в губы, толчок, и я в своём сне, стою на коленях, Дамир лупит по щекам и жёстко трахает в рот. И это уже охрененный перебор. Тошнота подкатывает к горлу, и я не успеваю отстраниться, как меня начинает выворачивать, заливая член и Пашины штаны выпитым спиртным.