Страница 13 из 17
Глава 7 Союзник
После очередной бессонной ночи Максим чувствовал себя разбитым и потерянным. Ему нужно было поговорить. С кем-то, кто не спросит с раздражением «какой ещё прадед», не посмотрит, как на сумасшедшего, и не отмахнётся. Кто поймёт.
Мысль пришла к нему неожиданно. Она была такой же ясной и неоспоримой, как голос в том кошмаре.
Аня Соколова. Невысокая, с густыми тёмно-русыми волосами, обычно собранными в хвост или заплетёнными в тугую косу, которая лежала тяжёлым жгутом на спине. В её глазах всегда горел острый, живой интерес, когда речь заходила о чём-то, что её увлекало. Она не была «ботаном». Скорее она выглядела, как неутомимый исследователь. И сейчас Максим почему-то особенно ясно представил, как эти глаза загорятся при виде шкатулки. И он также был уверен, что она не будет насмехаться над его видениями.
Её слова на уроке, которые тогда казались ему пустым пафосом, теперь обрели зловещий, пророческий смысл: «История – это не про даты в учебнике. Она про людей. Если мы их забудем, они умрут во второй раз». Его прадед не просто умер. Он требовал, чтобы его нашли.
А вдруг после спора на уроке Аня не захочет с ним разговаривать? Но выбора не было. Он заперся в комнате, но не включил, как обычно, компьютер или колонку. Пальцы сами набирали в мессенджере: «Извини», «Давай поговорим», «Я был неправ» – но стирали одно сообщение за другим. Слишком ясно представлялось, как сообщение уходит в пустоту, оставляя холодное «доставлено», или хуже того – его номер окажется заблокированным.
Мысль пойти к Ане домой казалась единственным выходом. Там она хотя бы не сможет просто удалить его из чата. Но тут же в голове всплывала картина: захлопнутая дверь, её взгляд сквозь щель, полный такого презрения, что земля уходит из-под ног.
К четырём часам внутренний маятник качнулся. Он резко поднялся с кровати, натянул первую попавшуюся куртку, закинул на плечо рюкзак и вышел, глядя под ноги, будто шёл не по своим делам, а в кабинет директора на проработку.
Перед её дверью с потёртым ковриком у порога Максим замер.
Теперь нужно было сделать самое сложное – поднять руку и позвонить.
Он вытер о джинсы вспотевшие ладони, постоял минуту на пороге, глубоко вдохнул и нажал кнопку звонка. Где-то внутри квартиры глухо прозвенело.
Сердце колотилось. Он уже готов был развернуться и сбежать, когда услышал за дверью шаги. Щелчок замка. Дверь приоткрылась.
В щели показалось раскрасневшееся лицо Ани. Волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядок выбились и прилипли к влажному лбу. Она взглянула на него, и её глаза округлились от удивления.
– Игнатов? – её голос звучал хрипло. – Ты чего?
– Мне… надо поговорить, – выдавил из себя Максим, чувствуя, как горит лицо. – Это важно.
Его тон, должно быть, выдавал волнение, потому что её настороженное выражение сменилось лёгким любопытством. Она молча провела тыльной стороной ладони по лбу и распахнула дверь.
– Заходи, – она отступила, пропуская его в небольшую прихожую. – Я тут убираюсь…
Максим замер на пороге, снимая кроссовки. Его взгляд упал на полку для обуви. Рядом с аккуратными женскими ботинками стояли тяжёлые берцы. На пятке чуть выше каблука прилип кусочек засохшей глины. Ботинки поисковика.
Он прошёл за нею в комнату. Это был не его хаос. Здесь царил строгий, почти музейный порядок. Книги на полках стояли ровными рядами: не художественные, а исторические, технические справочники, мемуары. На стене висела подробная карта области, усеянная разноцветными флажками и пометками. На письменном столе, рядом с современным ноутбуком, лежали странные предметы: то ли старый компас, то ли часть от какого-то прибора, аккуратно разобранная на детали. Не было никаких постеров с группами, только чёрно-белая фотография серьёзных молодых ребят в военной форме у самолёта.
– Ну? – Аня обернулась к нему, скрестив руки на груди. Её взгляд был острым, изучающим. – Говори. Ты за урок извиняться пришел? Не надо. Я уже привыкла.
– Нет. Не за это. Хотя и за это тоже. Я… – Максим замялся, чувствуя себя идиотом. Как это сказать? «Мне приснился мой прадед, и он хочет, чтобы я его нашёл». Он потянул за шнурок рюкзака и достал оттуда шкатулку. Он замотал её в толстый свитер, словно перевозил контрабанду. – Я нашёл кое-что.
Он поставил шкатулку на её письменный стол, рядом с тем самым странным прибором. Дерево смотрелось здесь, в этом храме истории, как родное.
Аня подняла бровь.
– Антиквариат? Будешь продавать? Я не эксперт.
– Просто посмотри, – тихо попросил он.
Он открыл крышку. Запах времени снова заполнил пространство, на этот раз впитываясь в книги и карты, словно возвращаясь домой.
Аня наклонилась, и её насмешливость мгновенно испарилась. Девушка замерла, её глаза расширились, а губы приоткрылись от изумления. Она не стала хватать вещи, а лишь осторожно провела пальцем по краю верхнего письма, словно боясь повредить.
– Ого… – выдохнула она. – Максим, что это? Откуда?
– С чердака, – глухо ответил он. – Моего прадеда. Он… Пропал без вести.
Аня медленно подняла на него взгляд. В её глазах не было ни капли насмешки. Только чистое, неподдельное благоговение. И что-то ещё. Глубокая заинтересованность.
– Пропал без вести? – повторила она и на секунду отвела взгляд на свою карту с флажками. Максиму показалось, что её глаза блеснули влагой. – И это… его письма? Фотография?
Он глубоко вздохнул и решился. Ему нужно было рассказать всё. Иначе она не поймет.
– Аня, я… Когда я нашёл это… Я стал видеть прадеда во сне. Он просит его найти. И… Я обещал, но… Я не знаю, что делать, – в голосе Максима впервые прозвучала беспомощность, которую он тщательно скрывал ото всех.
Тогда Аня сделала то, чего он никак не ожидал. Она взяла его за руку. Её пальцы были прохладными и твёрдыми, с шершавыми подушечками.
– Садись, – её голос стал тихим и серьёзным. – И расскажи мне всё. С самого начала. Не упускай ни одной детали.
Она пододвинула ему стул, а сама села на кровать, поджав под себя ноги. И Максим начал рассказывать. О чердаке. О пыли. О первом видении с гулом мотора. О письме, пахнущем яблочным пирогом и тоской. И о сне. О том страшном, леденящем душу сне с развороченной землей, оглушительными взрывами и тихим, отчётливым шёпотом: «Найди меня».
Он говорил, срываясь, путаясь, но Аня слушала, не перебивая. Её взгляд был серьёзным и внимательным.
– …и я чувствую этот страх. Буквально кожей. Как будто это происходит со мной, – выдохнул Максим, внимательно глядя на разложенные письма.
Аня молчала, только её пальцы медленно скручивали уголок карты.