Страница 44 из 68
Посиделки с коллегами после тендера в баре отеля, вино, нагрянувшая внезапно главная героиня и ее недвусмысленные заигрывания с Богородским, еще вино, очень много вина…на моей одежде и обуви. Максим Викторович предложил мне подняться в номер и переодеться. А когда он вернулся, застал меня полуголой в ванной и слетел с катушек.
Точно!
Робко скосила глаза на притихшего босса на другой стороне постели. На его лице читалась какая-то неприкрытая решимость, вперемешку со страхом, словно он боялся, что я убегу.
Это он первый начал! Он первый меня поцеловал! Я была пьяна и плохо тогда соображала. Как он мог?!
А как могла я? В тот первый наш раз после банкета, когда босс был напичкан афродизиаком и не мог себя контролировать.
Облизнула губы и поправила свободной рукой разметавшиеся волосы. Вчера я ответила на его поцелуй. Я позволила ему переступить черту. И, даже больше, я этим наслаждалась.
Что сказать? Как себя вести? После того как я сама бросилась на него, как умоляла не останавливаться…
«Алиса, это была ты. Больше не отпущу…» – вспомнила сказанные перед тем, как все пошло наперекосяк слова. Ему известно. Он уже знает, что та, кого он так упорно искал все это время, была рядом, притворялась дурочкой, не торопясь сознаваться, и смотрела, как он тщетно ведет поиски беглянки.
– Максим Викторович…
– Алиса…
Произнесли мы одновременно.
– Отвернитесь, пожалуйста, – попросила я.
Мужчина, до этого робко ожидающий от меня реакции, расслабился и усмехнулся.
– Я уже все видел.
Однако Богородский все-таки подчинился.
Я встала с постели и принялась искать во что можно было одеться.
– В ванной на полке есть халат, – подсказал сидящий ко мне спиной босс, словно прочитал мои мысли.
Отлично. Быстро пересекла номер, перешагнув через мятую юбку с пятном от вина, и скрылась в спасительной комнате, захлопнув и закрыв на замок дверь.
В зеркале я увидела растрепанную молодую женщину с размазанной вокруг глаз тушью, рраспухшими губами и красочными отметинами бурной ночи на груди и шее.
Боже, что я натворила! – прокричала про себя, схватившись за волосы. В какую дыру залезть со стыда и никогда оттуда не вылезать?
Живот был чистым и совсем не липким. Видимо, после того как я уснула, Максим Викторович об этом позаботился и привел мое тело в порядок.
Стыд накатил новой волной.
Успокоив дрожащие руки, я умыла лицо прохладной водой, пытаясь хоть немного освежить вид. Разводы от туши никак не хотели сдаваться, и у меня получилось только размазать их еще больше.
Плюнув на это безнадежное занятие, я решила не торопиться и отсрочить немного неизбежное. Приняла душ, воспользовавшись шампунем и гелем для душа, заботливо предоставленными отелем.
Проведя под горячей водой не менее получаса, до тех пор пока кожа на пальцах не поморщилась, а в голове не осело осознание произошедшего, я наконец накинула халат и хорошенько прошлась по мокрым волосам полотенцем.
В углу на полу валялся принесенный боссом пакет с одеждой, любезно предоставленной главной героиней. Заглянула внутрь и вытащила наружу черный костюм. Брюки из мягкого трикотажа были широкого кроя, с высокой посадкой, а топ, идущий к ним комплектом, не представлял на первый взгляд из себя ничего особенного, но стоило присмотреться, как в глаза бросался откровенный вырез на груди.
Выбирать было не из чего. Моя одежда в винных пятнах так и не высохла. Блузка и бюстгальтер валялись там же, куда я их вчера бросила.
Я натянула на голое тело брюки и надела топ. Полоска кожи на животе осталась неприкрытой. Как и вырез между грудей, демонстрирующий ложбинку и прикрывающий лишь часть, как выразилась бы Аня, моих подружек.
Выдохнув, я вышла из ванной. Максим Викторович сидел в той же позе, но теперь на нем были надеты брюки и белая футболка.
Услышав звук открывающейся двери, он повернулся.
Мужчина поднял на меня взгляд и замер. Я видела, как его глаза изучают меня, от волос до кончиков выглядывающих из-под штанов пальцев на ногах. В них читалось восхищение, но было и что-то еще – тревога.
– Тебе идет, – прошептал он, наконец. – Видно родинку.
Родинку? У меня была одна на левой груди. Совсем небольшая, издалека сливается с кожей.
А костюм действительно неплохо сидел, подчеркивая фигуру, но этот вырез…
– Слишком откровенно, – тихо ответила я, одергивая топ. – Не могу я в таком на работу.
Вчера была среда, сегодня – четверг, рабочий день. Судя по проникающему через незашторенное окно в комнату яркому дневному свету, время было ближе к обеду. Об этом говорили и часы на прикроватной тумбе. Половина одиннадцатого.
– К черту работу! – рявкнул босс.
Если бы не видела, как шевелились его губы, в жизни бы не поверила, что он способен такое сказать.
Максим Викторович встал и подошел ко мне. Остановившись в нескольких шагах, он внимательно посмотрел мне в глаза, в уголках его губ показалась слабая улыбка.
– Алиса, я...
– Это была ошибка, – перебила я начальника, пресекая его попытку объясниться. – Та ночь после банкета, и вчерашняя тоже. Не знаю, как вы поняли, что это была я, но это не важно. Мы с вами взрослые люди, поддались мимолетному порыву. В тот раз ошибку совершила я, что вовремя вас не оттолкнула, вчера оступились вы. Больше такого не повторится. Мне жаль.
– Ошибка? Ты серьезно?! – опешил он. – Мимолетный порыв?
– Да, Максим Викторович. Ошибка. Мы оба были пьяны, поддались слабости... Этого не должно было случиться.
В глазах Богородского застыла ярость.
– Слабости? Ты называешь страсть, притяжение, которое между нами существует, слабостью? Алиса, да ты сама вчера... ты ведь хотела меня так же, как и я тебя!
Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Я инстинктивно отступила прочь, пока не наткнулась на спинку дивана.
– Не подходи, – прошептала, чувствуя, как страх парализует тело.
Максим Викторович словно не услышал меня и продолжал неумолимо надвигаться. Его голубые глаза буравили меня взглядом, в котором смешались страсть, гнев и какая-то обреченность.
– Хотела, – эхом повторил он с горькой усмешкой. – Ты хотела этого, не меньше моего, Алиса. Нам было хорошо вдвоем. Неужели ты можешь и это отрицать?
Я молчала, не в силах произнести ни слова. Память услужливо подбрасывала яркие картинки прошедшей ночи – его горячие поцелуи, его сильные руки, его страстное тело, слившееся с моим. Да, это было хорошо.