Страница 24 из 68
Внезапная вежливость настораживала.
И дело было не только в этом. Максим Викторович казался менее требовательным, а рабочая нагрузка вдруг уменьшилась в два раза. Когда до тендера остались считанные дни – быть такого не может.
Как отличавшийся наблюдательностью секретарь я не могла не заметить неладного.
– На сегодня все. Можешь идти, – произнес начальник, когда я принесла из архива запрошенные им по телефону документы, второй раз за день оказавшись в его кабинете.
Бросила взгляд на запястье. Пять вечера. Мой рабочий день официально заканчивается в шесть, но, согласно стандартной практике, раньше семи я из офиса не ухожу. Бывали дни, когда я уходила в девять.
Ладно...
Не в том я положении, чтобы отказываться.
– Постой, – прилетело мне в спину.
Замерла у двери и обернулась.
Он же не будет снова спрашивать меня о том, как я провела ночь?
Ответ: хреново, встретила психа похлеще вас, босс.
С каждой секундой тишина становилась все более неловкой, перерастая в напряжение. Под голубыми глазами мужчины залегли тени. Я предположила, что спал он сегодня не больше моего.
– Завтра... на ужин, – начал тихо босс. – Не хочешь сходить...
– Простите? – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
Громкое восклицание не дало Максиму Викторовичу закончить. В последнее время произошло столько странных событий, что этот небольшой акт неповиновения казался почти незначительным.
Мое выражение лица говорило за меня о том, как я отношусь к этой идее, если я правильно все поняла.
Проводить время с боссом наедине – это последнее, чего бы мне хотелось.
Богородский пригладил и без того идеально уложенные волосы и вздохнул. Он выглядел каким-то... измученным. Словно он сегодня не работал полдня, а отпахал целую смену в шахте.
Голубые глаза встретились с моими карими, и ледяная маска на лице Максима Викторовича снова потрескалась. Сквозь новую трещину мне удалось разглядеть стыд, негодование и снисхождение.
– Завтра. В семь, – откашлялся босс, отведя взгляд. – Отдел рекламы устраивает деловой ужин. Они пригласили актрису, которую утвердили для съемки промороликов проекта «Высокие горы». Я собираюсь присутствовать. И ты, Алиса, идешь со мной.
Этот властный тон отличался от того, что был ранее и не подразумевал отказа. Приказ, не просьба.
Облегчение от того, что мои опасения не оправдались и раздражение, что нельзя послать босса куда подальше, смешались.
– Хорошо, Максим Викторович, – сухо ответила я, стараясь не выдать бурю эмоций, развернулась и вышла прочь из кабинета генерального.
От Оксаны во время обеденного перерыва, когда мой якобы праздничный интерес развязал ей язык, я уже знала, что Аню, главную героиню, утвердили на роль. Ее усилия в ту ночь в обмен на простой даром, пусть судьба сыграла свою злую шутку и обстоятельства сложились иначе: ночь с боссом провела я, а не она, как было задумано сюжетом.
Благодаря своему информатору – с той сплетницей из рекламного отдела я переломила хлеб не просто так – знала и то, что вчерашнее вежливое, не обязывающее к действию, приглашение директора по рекламе совместно отужинать Богородским было решительно отвергнуто.
Процентов на шестьдесят уверена, что это героиня дёргала за ниточки, пытаясь увеличить свои шансы охомутать Максима Викторовича – вчера она не скрывала своих мотивов – и нашептала родственнику своего временного парня пригласить босса на этот деловой ужин.
Прием пищи в компании главных героев – можно мне сразу яду?
Я не боялась, что вертихвостка Аня с лихвой выдаст, что встретила меня в аптеке посреди ночи после банкета в отеле. Девушка сама не чиста, покупала презервативы в компании недалекого мажора. Она не станет болтать, зная, что у меня тоже нет причин молчать о ней.
Ну а если и случится такое, что шеф узнает настоящую причину, по которой я выходила из отеля – мы уже закрыли эту тему. Вмешательство в личную жизнь сотрудника недопустимо.
Со всеми своими шпионами и хваленым рациональным складом ума Максим Викторович предпочитает не видеть того, что находится у него под носом.
Я в безопасности. В безопасности.
Я подняла руку и коснулась груди, где под ребрами сильными толчками билось здоровое сердце. Я больше не бессильна. С каждым месяцем количество денег на сберегательном счете растет. Даже если уволюсь, ничего страшного.
В этот раз я справлюсь. Справлюсь.
«»»»
Максим Викторович: Деньги? У меня их много. Мы идем в комплекте.
Алиса:…Пожалуй, не в деньгах счастье.
Глава 17
Справлюсь...хрена с два.
Я думала, что выковала в себе бесконечное терпение, но сегодня поняла: работа способна довести до точки невозврата даже святого.
Вернемся на несколько часов назад, к моменту, когда мы с Максимом Викторовичем вышли из офиса.
– Денис подогнал машину к главному входу, – предупредила я, стоило лифту остановиться и распахнуть свои двери на первом этаже.
Босс кивнул и поспешил к вращающимся дверям. Молча последовала за ним тенью. Пусть это всего лишь корпоративный ужин, я все же подкрасила губы неброской помадой и обновила слой пудры на заблестевшем за день лице. В остальном без изысков – я всего лишь секретарь.
Когда мы с Богородским прибыли в ресторан, отдельный приватный зал которого был зарезервирован Геннадием Семеновичем – директором отдела по рекламе – босса уже ждала группа людей во главе с родным мужчиной в темно-сером костюме лет пятидесяти.
Он тепло поприветствовал генерального.
– Максим Викторович!
Мужчина был почти в два раза старше моего начальника, но вел себя крайне уважительно. Казалось, при первой же возможности он готов рассыпаться в лестных комплиментах.
Мой босс вежливо кивнул в ответ.
Работая в одном офисе на благо общей цели, так или иначе большинство людей оказываются знакомы. На всякий случай – чтобы не возникло конфуза – директор отдела рекламы коротко представил шефу своих подчиненных. Ужинать с людьми, не зная их имен, довольно странно.
Я заметила, что из тридцати сотрудников, числящихся в отделе, Геннадий Семенович взял лишь пятерых, самых перспективных и благонадежных. Оксаны, болтушки, от которой я без труда получила очень нужную информацию, среди них не было. Что, впрочем, и неудивительно.
– Мой секретарь, Алиса, – представил меня в ответ Богородский.
Геннадий Семенович замер, а потом неловко рассмеялся.