Страница 14 из 68
– Ладно–ладно. Знакомься, это – Ада. То есть Аделаида Саманта Рошель, так в ее паспорте написано, – в голосе брата сквозил смех. – Любимица моей любимой.
Я потерла наморщенный лоб. Только незваного зверья мне не хватало. Как будто и без этого проблем недостаточно.
Саша уже три года встречался и расставался с одной и той же девушкой. Студенческие годы у брата проходят весьма насыщенно.
– Значит, это кошка Марины. Тогда следующий вопрос: какого черта она забыла у меня дома?
С младшим братом всегда так – информацию приходилось вытягивать клещами.
– Марина полетела на слет любителей средневековья. Вернется через неделю. Попросила присмотреть за Аделаидой. Но тут такая ситуация возникла… – радостно тароторил Сашка. – Внезапно одна из команд вылетела из чемпионата, их форвард что–то там принимал, поэтому их результаты аннулировали. Благодаря им мы прошли в плей–офф! Мы ведь всего на очко отставали. Короче, я сейчас в аэропорту, жду посадки, сегодня вечером игра, которая решит мое будущее. Кошку ночью привез, не стал тебя будить, ты так храпела.
Я шумно выдохнула, дослушав его сбивчивые объяснения, давя в себе гнев.
– Я знаю, как важны для тебя эти студенческие баскетбольные турниры. И ты все уши нам прожужжал о том, что хочешь в профессиональный клуб и как важно показать свои навыки, но…
– Не злись! – поторопился успокоить меня Сашка, почувствовав через трубку в моем молчании раздражение.
Привезти кошку в мою квартиру без разрешения посреди ночи, пока я сплю – во мне закипала кровь и жажда покарать преступника.
– Куда мне было ее девать? Мама с папой в отпуске, а все мои друзья итак со мной в одной команде. Марина снова со мной расстаться хотела, мне нельзя больше косячить. Сестренка, любимая, выручи! Ну пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста…
Я с детства слаба перед его нытьем, и он прекрасно это знает и беззастенчиво этим пользуется.
– Корм ее я привез, он в шкафу под раковиной. Лоток в ванной. Маринка сказала, она неприхотливая.
Я оценивающе взглянула на кошку. Все это время она не шевелилась и не моргала, уставившись на меня с нечитаемыми эмоциями на морде.
– …Ладно.
– Супер! Привезу тебе магнитик. А, в холодильнике лекарства, давать два раза в сутки. Ну, пока!
Какие еще лекарства?
– Стой, – но было уже поздно, в телефоне раздались короткие гудки и связь прервалась.
– Ну и что с тобой делать?
Кошка соизволила моргнуть.
Короче говоря, в понедельник я сбежала из дома, как из пекла. Ада оказалась настоящим бедствием. Исцарапала мне руки, когда я пыталась скормить ей лекарство, раскидала по ванной наполнитель и наделала затяжек своими когтями на моих шторах. Но больше всего напрягал ее пристальный взгляд. Казалось, он был наполнен презрительного осуждения, что в моих текущих обстоятельствах так и вызывало к совести.
– Доброе утро, – я вошла в кабинет начальника с дежурной улыбкой и сразу перешла к делу. – Вот отчет за прошлую неделю. Правовой отдел проверил документы для участия в тендере, им также нужно ваше одобрение и подпись для подачи банковской гарантии.
– Хорошо, – кивнул Богородский, принявшись рассматривать поданные мной бумаги.
Краем глаза поглядывая на шефа, я заметила у него под глазами глубокие тени, а на столе – две пустые кофейные чашки.
Сегодня босс пришел на работу явно раньше меня.
Рабочий день начинается в девять, я прихожу на полчаса раньше, а в кабинет к Максиму Викторовичу стучусь обычно без пятнадцати десять, подготовив все актуальные документы и собрав от отделов последние сведения о текущих делах.
Вопрос: во сколько босс явился на работу? Мимо меня никто не проходил.
– Как спалось? – поинтересовался Максим Викторович, не отрываясь от чтения.
Какое-то дежавю. В прошлый раз он тем же самым интересовался.
Я замерла, почувствовав, как к щекам припила кровь. Неужели все-таки догадался? Проверяет? Намекает на что-то? Или я себе надумаю?
Сглотнув вязкую слюну, попыталась сделать вид, что не понимаю, о чем он.
– Отлично, спасибо, – как можно более равнодушно ответила я и перевела внимание. – А вам? Вы сегодня не очень хорошо выглядите.
Богородский усмехнулся, наконец оторвав взгляд от бумаг.
– Бессонная ночь была. И все из-за одной негодяйки.
Я снова похудела, но постаралась сдержать дрожь в голосе. Хм, почему ему плохо спалось в ночь с пятницы на субботу мне, по очевидным причинам, ясно, нам тогда не до сна было. Но с тех пор уже два дня прошло. Почему нельзя просто обо всем забыть и жить дальше, как ни в чем не бывало?
– Негодяйки?
– Ах, да. Ты еще не в курсе, – проговорил, словно констатировал погоду за окном, Максим Викторович, не поднимая на застывшую меня глаз, размашисто ставя подписи на документах.
– На банкете были люди, решившие сыграть со мной злую шутку. Подложить мне свинью, почти в прямом смысле слова. Больную и сумасшедшую. Но в своей низости они не преуспели. Однако…
Сердце бешено колотилось в груди, отбивая отчаянный ритм. По тону шефа было очевидно, что он это дело не оставит.
– Однако, одна особа все-таки проникла в мой номер. Самое интересное, я совсем не могу вспомнить ее внешний вид. Вероятно, так действовал подсыпанный мне афродизиак. Мало того, после того как воспользовалась мной, эта девица сбежала. Как сквозь землю провалилась, – Богородский задумчиво нахмурился и уверенно продолжил: – Но ничего, скоро я ее найду. У меня уже есть кое-какие зацепки.
В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием бумаги. Я почувствовала, как на лбу выступила испарина.
Босс подписал последний документ и поднял на меня глаза. В них горел огонек нетерпения. Как будто мужчина проверял мою реакцию.
Я старалась сохранить невозмутимое выражение лица, но внутри все кипело. Зацепки? Что он имеет в виду? Неужели все-таки что-то узнал? На меня намекает?
Ни за что нельзя признаваться. Но я не могла не удивляться, что начальник вдруг посвятил меня в курс этого дела. Казалось, что поначалу он планировал держать это в тайне. Даже поручил расследовать записи с камер и поиски виновников неизвестному Захару.
– Простите, – я опустила голову, прячась от пронзительного, как мне казалось, взгляда начальника. – Это я не досмотрела. Мне стоило лично проводить вас до номера и убедиться в безопасности.
– Ничего страшного.
Богородский отодвинул от себя бумаги и откинулся на спинку офисного кресла, поднимая на меня проницательный взгляд.