Страница 37 из 38
— Ручками. Берете нож, моя дорогая. – Он выставил перед собой открытую ладонь, и на ней материализовался нож. – Режете и капаете. Прямо по линии маятника. И он замедляется. Я вам ещё раз говорю: это очень опасное развлечение! Подумайте: так ли вам это нужно?
Расплатиться за свои ошибки собственной кровью!
Как это по-черномагически!
— Я тоже так думаю! – Мастер Гийом принял её нерешительность за окончательный ответ и опустил руку, с которой пропал нож.
— Нет! – Гвен протянула руку.
И нож появился на ней! Такой тяжелый, совершенно реальный нож!
— И что, мне нужно прямо пройти туда.. – Она показала в сторону круга, и там.. – Полоснула воздух над запястьем.
Гийом молча кивнул.
— А если моей крови не хватит? Чтобы остановить это всё? – Гвен показала рукой на слаженно работающую и по-своему прекрасную систему.
— Как минимум вы её затормозите. Ослабите настолько, что естественный ход событий сможет преодолеть последствия заклинания.
Гвен склонила голову набок, показывая, что не понимает.
— То есть всё сложится совершенно по-другому. Не так, как было, не так, как есть, а вообще по-третьему.
— Какой ужас!
Готова ли она, Гвеневьер Луиза Мария, графиня Монтгомери, рисковать своей жизнью, чтобы исправить невольную ошибку?
Оценит ли кто-нибудь её подвиг?
Да не оценит! Никто даже о ней не узнает! Ради чего она сейчас пойдет проливать свою кровь?
Ей вспомнился смех Анжи. И Карамелька на коврике у кровати, на которой спала девочка. Хрупкая Офелия, чувствующая себя виноватой во всём, что случается вокруг. Едкий Жюль Клутье, переживающий не за себя, а свою мать.
..Его мать, для которой он, вероятнее всего, главная ценность в жизни.
Всех их никто больше не вспомнит.
Но будут помнить сыновей и дочерей, гибнущих в бессмысленной, глупой войне!
Гвен, пока не передумала, шагнула через двойную линию ограждения, прямо на символы. Волосы её встали дыбом, будто намагнитились. Она приложила к венам нож и, зажмурившись, порезала руку. Острие было настолько острым, что она даже не сразу почувствовала боль. Просто что-то горячее потекло по кисти.
Кровь.
Кровь капала на пол и тут же с шипением испарялась алой искрящейся дымкой. Она поспешила встать перед надвигающимся маятником.
Медный порошок, попав на кровь, зашипел и заискрил. Может, маятник как-то замедлился от этого, но Гвен не заметила. Кровь текла медленной струйкой, она отступала. Маятник неумолимо надвигался.
В какой-то момент, когда “лепесток” закончился, и реторта перешла на противоположную сторону от кристалла, Гвен задумалась, а вообще есть ли в этом толк? Ей казалось, что маятник стал двигаться медленней. Но весь мир вокруг неё стал двигаться медленней. Он стал каким-то менее ярким и четким. Вместе с кровью Гвеневьер оставляли силы, и у неё мелькнула мысль, а не стала ли она легковерной жертвой чёрного мага? Ведь она поверила ему на слово? Но мысли вязли в густеющем воздухе..
Поэтому появление у стены Жюля Клутье Гвен восприняла бредом.
— Что здесь происходит?! – набросился тот с вопросами на своего отца.
— Милое дитя пытается спасти тебе жизнь, – пояснил Гийом.
— Какого.. какого.. Гвен! – Он помчался к ней и попытался оттащить за плечи.
— Не трогай! – хотела крикнуть, но прохрипела Гвеневьер и вдруг почувствовала, как ослабли колени, и она осела на пол.
Маятник надвигался прямо на неё.
Жюль что говорил, кричал, втолковывал, пытался сдвинуть её с места, тащить по полу..
Но маятник надвигался..
И тогда он пошел ему прямо навстречу! На маятник!
Безумец!
Они все тут помешанные!
Это была последняя связная мысль Гвен. Она успела заметить, как реторта поравнялась с Клутье, и провалилась в темноту..