Страница 27 из 38
— Но подожди! – Гвеневьер поймала себя на этом фамильярном “подожди”, однако решила брать пример с прежнего владельца замка и сделала вид, что ничего не было. – Если Гийом “стирался” вместе с врагом, как и всё, что тот сделал, выходит, на самом деле Колиньи-младший был его сыном? Почему же тот его ненавидел?
— Потому что не знал! Возможно, мать бы потом призналась кому-то из них, но её не стало. А Колиньи-старший если что-то и подозревал, то это лишь усиливало вражду.
— Да.. Вам, месье Жюль, книги бы писать с таким воображением, а не газеты! – не без восхищения поделилась Гвен.
— Это правда! Клянусь!
Гвеневьер подняла руки, показывая, что не собирается спорить. В конце концов, она уже давно не слышала такой душещипательной истории.
— И они помирились?
— Нет, – помотал головой Жюль. – Колиньи так и не простил своего противника, как я понял из рассказа.
— Так, выходит, поэтому о нём никто не помнит? – вдруг сложилось в голове у Гвен. – Его стерло его же заклинание?
— Не совсем. – Клутье склонил голову набок. – Мастер Гийом мне потом сказал, что должен уйти, чтобы сберечь самое дорогое, что у него есть. И на следующий день исчез.
— То есть он буквально “ушёл”?
Газетчик воздел руки к небу:
— Этого никто не знает. Известно, что он оставил завещание. Но его тела никто не нашел. Если честно, особо и не искали. Гийом де Колиньи был прав: о нём очень быстро забыли.
— Жалко его. – Конечно, он был не самым благодушным человеком на свете. Но что поделать – у всех свои недостатки..
— А мне – нет! – как-то неожиданно для Гвен заявил собеседник. – Из-за него мама осталась без работы! И жить нам стало негде! Мы фактически остались на улице без ничего! Мама долго не могла прийти в себя после такого удара. Ну да какая разница, впрочем. – Он резко закрылся, пряча эмоции и возвращаясь к деловому тону. – Я не к тому рассказывал. Просто очень похоже всё. Оттого я и предположил, что вы воспользовались рецептом Колиньи.
Гвен набрала полную грудь воздуха, чтобы возмутиться, как он мог такое про неё подумать, но как-то вдруг сдулась. В лицо будто плеснули красной краски, и уши запылали от стыда.
— Вы правда не брали письмо из тайника? – не глядя на собеседника, спросила она.
— Клянусь!
— А Офелия точно не могла взять?
— Совершенно точно!
— Боюсь, это всё же была я, – тихо проговорила Гвен. – Я не думала, что всё так случится. Это было как сон. Я вроде и была в замке, но он казался мне каким-то незнакомым. Мигал свет. Всё вокруг искривлялось, мечущиеся тени по углам.. – Гвен осмелилась взглянуть на Клутье. Тот не отрываясь смотрел на неё, и желваки на его скулах качнулись. – Я была испугана и зла на вас. И на мужа.. Поверьте, я не думала, что..
— Ладно. Я был не прав. Вы мне отомстили. Готов понести заслуженное наказание. Вам нужно всего лишь отменить заклинание. Обещаю, что не буду никуда жаловаться за использование запрещённой магии. – Он говорил преувеличенно спокойно, словно Гвен была буйнопомешанной. И, если честно, она сильно сомневалась, что он сдержит обещание и никуда не пожалуется.
Но сейчас ей было не до этого.
— Я не могу.
Во взгляде Клутье блеснула сталь.
— Вы не поняли. Я не проводила никакого ритуала, не читала заклинаний. Я просто нашла флакончик, на котором было написано “Исполняет желания”. И ещё смешная дописка, вроде дозировки. Не то чайная ложка, не то столовая на стакан воды. Это было больше похоже на чью-то шутку, – она опустила перед собой руки раскрытыми ладонями кверху, – чем на страшную магию.
— И чего вы пожелали?
— Чтобы вас не было. И вашей газеты. Но я имела в виду, чтобы вы не писали эту свою подлую статью. Чтобы мы не встретились тогда на перроне. Я сбежала из столицы, чтобы спокойно пересидеть время развода, а благодаря вам..
— Ваш муж вас бросил? – В тоне Клутье Гвеневьер услышала нотки злорадства.
— Это я его бросила! – Она оттолкнулась от стола и встала напротив газетчика. – Я не собираюсь терпеть измены! Пусть катится к своей гусыне Макконахи.. – Она указала пальцем на выход и хотела на словах объяснить, куда следует направляться её драгоценному супругу вместе с благоверной, но закрыла и рот и опустила руку.
Она и так сказала больше, чем следовало.
Больше ровно на всё, что она сказала.
— Граф Монтгомери соблазнил жену скандского посла? – Тут Гвен показалось, что в голосе Клутье мелькнуло восхищение.
— Ещё неизвестно, кто кого соблазнил! Судя по переписке, мадам Макконахи только того и ждала!
— Переписке? Так вот что за письмо у вас похитили! – Он хохотнул в сторону и теперь, посмеиваясь, смотрел на Гвен. – А вы, значит, эти письма с собой прихватили! Похвально, похвально.. – Он сложил руки на груди. – Ну это многое объясняет!
— Что именно это объясняет? – насупилась Гвен.
— Эту суету с отъездом четы Макконахи, отстранение вашего супруга от руководства посольской миссией..
— Его не могут отстранить! – возмутилась Гвеневьер и запальчиво продолжила. – Именно он добился заключения мира. Король Скандии должен приехать на следующей неделе с официальным визитом..
— Откуда у вас такие сведения, мадам? – Газетчик насмешливо задрал нос. – Ни о каком мире и речи быть не может! В газетах обсуждают дополнительное финансирование военных разработок! Вот, поглядите! – Он прошел в противоположный угол кабинета и вернулся с распечатанными магеротипами. Это была первая полоса “Королевского вестника”, той самой газеты, с которой неизменно начинался каждый день Ланса Монтгомери.
— Но как всё могло настолько измениться?.. – Гвен оторвала взгляд от печатных строчек. – Буквально несколько дней назад.. Во всех газетах об этом писали!
— Вы ничего не путаете, мадам Гвеневьер? – взгляд Жюля стал острым, как кинжал. – Я ничего такого не помню, хотя по роду деятельности тщательнейшим образом слежу за прессой!
— Разумеется, вы не помните, – дошло до Гвен. – Вот кобель!
— Я?! – возмутился месье Клутье, будто до сих пор хранил девственность.
— Муженёк мой! Выходит, он использовал свою любовницу, чтобы заключить мир?
— И что ему бы помешало теперь? Как я понимаю, даже вы под ногами не путаетесь, – фыркнул он.
— Это было моё третье желание! Чтобы измены никогда не было! – Гвен, возбужденно жестикулируя, прошла до противоположной стены, развернулась и пошла обратно. – Не было измены – не было договоренности о мире! И вы о ней ничего не помните!
— Ну вы молоде-е-ец! – не скрывая сарказм, оценил Клутье.