Страница 82 из 103
– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Почему ты был таким добрым и милым той ночью, когда я спала в твоей постели, а на утро снова превратился в холодного и равнодушного придурка? Объясни мне это!
И без того стальной взгляд Такеши стал еще жестче.
– Забудь, что я спрашивал, Кейнс. – Он направился к выходу. – Тренировки окончены.
Халани горько рассмеялась, и ее смех эхом прокатился по пустому залу.
– Ух ты. Посмотрите-ка, кто теперь боится.
Такеши застыл, будто настигнутый пулей, и устремил на девушку взгляд.
– Что ты сказала? – Его голос стал тише и опаснее.
Халани почувствовала, как внутри нарастает гнев, но она отказывалась отступать.
– Ты слышал меня. Я сказала, что ты боишься.
– Следи за словами, Кейнс. Ты ходишь по краю! – прорычал Такеши.
Но Халани зашла слишком далеко, чтобы просто остановиться. Она гордо вздернула подбородок.
– Давай же. – Она подняла руки и шагнула навстречу его могучей фигуре. – Я тебя не боюсь. Черт возьми, да я, возможно, понимаю тебя лучше, чем саму себя. Ты не похож на Баррона или других здешних стражников. Ты бросил школу, чтобы защитить свою мать. Ты убил другого стража, чтобы защитить меня. Но в то же время ты сплошная загадка, настолько сложная головоломка, что ее и разгадывать-то не хочется. Твои губы говорят одно, а взгляд – совершенно другое. Тебя бросает из крайности в крайность, потому что ты боишься, что я могу стать для тебя чем-то большим чем грязная, отвратительная преступница, которая заслуживает того, чтобы сдохнуть в тюрьме. – Пульс Халани участился, будто она пересекала поле боля под пулями.
Такеши оцепенел, и время словно остановилось. Казалось, даже танцующая в воздухе пыль и образы на полотнах прислушивались к словам Халани.
– Когда я только оказалась здесь, то была совершенно опустошена. Если бы ты закричал мне в рот, твой голос отдался бы эхом в пустоте. Хочешь знать правду? Всю, без утайки? Я не могу тебе ее сказать, потому что каким-то образом, несмотря на все это дерьмо, у меня появились к тебе чувства. Не знаю, как и когда это случилось, потому что ты чертовски меня бесишь и действуешь мне на нервы так, как будто это твое жизненное предназначение. Но этот простой факт жжет меня изнутри так часто, что я уже и не помню, каково не испытывать боли. Я столько всего чувствую, что в любой момент все это может выплеснуться наружу, и я выставлю себя величайшей в мире дурой. Так что вот она правда, Такеши! Ты мне нравишься. И мой самый сокровенный секрет ничего не значит, потому что ты не испытываешь ко мне того же. Мы из разных миров. И этого не изменить.
К концу своей речи Халани уже задыхалась. Глаза Такеши расширились, а он сам, казалось, перестал дышать.
В это мгновение Халани будто отделилась от собственного тела, ужасаясь той бессмыслице, которая только что сорвалась с ее губ.
– О господи… – Она с ужасом уставилась на него. – Забудь все, что я сказала, Такеши. Не думай об этом.
– Кейнс.
– Нет, серьезно. Я наговорила глупостей, и мои слова ничего не значат, – протараторила Халани, мечтая, чтобы один из нарисованных ангелов спустился и прикончил ее на месте.
– Кейнс.
– Пожалуйста. Сделай мне одолжение. Давай просто притворимся, что этого разговора не было. Мне нужно ид…
– Халани!
Она остолбенела. Такеши впервые назвал ее по имени. И от того, как оно прокатилось по его языку и соскользнуло с губ, по ее венам разлился жидкий огонь.
– Да?
– Заткнись, – прохрипел он. – Мы никогда не были из разных миров. Будь это так, ты бы не проникла мне под кожу. Когда я смотрю на тебя, кажется, что грудь вот-вот разорвется, а все эмоции, которые я подавлял, возвращаются с гребаной яростью.
Сила, прозвучавшая в голосе Такеши, потрясла ее.
– Когда вижу шрамы на твоем теле, то с трудом сдерживаю себя, чтобы не броситься на поиски твоих обидчиков и не перерезать им глотки. Я наблюдал, как ты сражаешься, несмотря на все испытания и трагедии, что выпали на твою долю, и это не перестает поражать меня. Просто глядя на тебя сейчас, я мечтаю овладеть тобой всеми возможными способами, и в этом нет ничего невинного.
Халани забыла, как дышать.
Жар охватил все ее тело, а сердце билось так быстро, словно хотело разорваться на миллионы кусочков.
Он полностью завладел ее вниманием, и все барьеры, которые Халани тщетно возводила против него, рухнули. Такеши был для нее черной дырой, всасывавшей в себя каждую ее частицу, пока она наконец не перестала сопротивляться и не ринулась головой вниз.
– Знаешь, я ведь никогда не была невинной. – Халани подняла голову, ощущая, как бьется в висках пульс. – Иначе мы не встретились бы в тюрьме.
Глаза Такеши греховно сверкнули, а затем он обхватил ее и поцеловал.