Страница 91 из 302
– Нет желания возиться со мной?
– Да не в этом дело.
Ярослав развернулся, заерзал. В тесном салоне между нами оставалось едва ли сантиметров тридцать расстояния. Я видела себя в его темных глазах. Внимательно, с затаенной печалью, он окинул меня взглядом – так смотрят художники, когда запоминают детали окружающего, чтобы унести в памяти.
– Лучше бы ты вообще с нами не ходила.
– Почему? – удивленно заморгала я.
– Просто понимаешь… Ты одна у родителей осталась. И ты еще маленькая. Подумай о них.
Чем
ты рискуешь. Даже если ты вернешь сестру…
Я вновь почувствовала себя закипающим чайником:
– Никаких «если»!
– Мы ведь знаем о похитителях только по нашим догадкам.
– Ну и что?
Ярослав сочувствующе вздохнул:
– Ты хотя бы представляешь, с чем столкнешься? Правда, легко быть смелой, когда?..
Вряд ли его интересовал ответ, поэтому я не дала Ярику договорить:
– Мне без разницы, кто виноват. И прости, но мне неинтересно разбираться в ваших проблемах с зеркалами, страшными легендами и духами города. Если некто хочет за Василису ржавый ключ, я отдам его, и дело с концом. Разве ты поступил бы иначе?
Ярослав даже не моргнул, но разом весь подобрался. Может быть, на секунду перестал дышать. Я испугалась, что ему стало плохо. Наконец справившись с собой, он тяжело сглотнул и сказал:
– Я просто хочу, чтоб ты знала. Они могут не быть прежними. Пропавшие.
– Что? – Сердце заколотилось учащенно, кровь прилила к лицу, сделалось жарко. Лиска может быть жива! Жива. Жива… – Ты видел кого-то из тех детей?
– Я и брат. Четвертую девочку. Ту, что в желтом дождевике. Два дня назад. А потом они оба исчезли.
– Куда? – глухо отозвалась я, сглотнув колючий ком в горле.
– Не знаю. Никто из людей не может сказать.
– А Потусторонние? Они в курсе?
Ярослав раздраженно дернул плечом:
– Потусторонние никогда просто так ничего не выдают. Особенно если ты из Института.
– Ты пробовал?
– Я знаю. Лёня напрасно надеется, мы лишь зря потеряем время. Без руководства Института повлиять на ситуацию невозможно.
– А твой брат? Может, он прямо там? Со всеми пропавшими детьми.
– Нам до них не добраться.
Меня вдруг взяла тупая холодная злость:
– Вам не сказали, а мне скажут! Они сами меня позвали. И я… Я хотя бы пробую что-то делать. В отличие от… тебя!
Я швырнула на сиденье оставшуюся стопку ориентировок, которую держала на коленях, дернула дверь, не сразу разобравшись с механической защелкой, и выскочила из машины.
В спину донеслось:
– Слабоумие и отвага…
Я резко развернулась. Ярослав теперь даже не смотрел в мою сторону. И это развязало мне язык:
– И прекрасно, что я не в вашем Институте! Иначе была бы таким же… трусом.
Ох, зря я это сказала…
Я быстро шагала по улице. Ветер трепетал на разгоряченной коже, щеки горели, губы были сухие и твердые. Я заметила выходящего из ворот Лёню, но не остановилась, прошла мимо.
– Марго! – окликнул он. – Дипломатическая миссия провалилась? Ничего доверить нельзя! – это уже Ярославу.
С каждым шагом яд в крови выветривался, ярость постепенно уступала место отчаянию. Я отошла шагов на двадцать и привалилась спиной к обшарпанной стене. Не заботясь о чистоте одежды, сползла по ней на ступеньки перед заколоченной витриной магазина «Цветы круглосуточно». Уткнулась лицом в колени. Штаны пахли бетонной крошкой. Холодный ветер пробрался под куртку и свернулся калачиком у груди. Прошло, наверное, совсем немного времени, прежде чем я поняла, что больше не одна.
– Мы ждем тебя, – сказал над головой Лёня. Я не ответила. – Поздно отступать и менять правила. Сейчас мы единственные, кто способен тебе помочь.
С полминуты он постоял рядом, а затем неслышно ушел. Только тогда я подняла голову.
И поежилась.
Обидное понимание его правоты жгло горло, выступившие слезы щипали глаза. Я дважды глубоко вдохнула и выдохнула, как учила мама: «Будь сдержаннее, Рита. Ну что за первобытность!» – и встала.
В кармане кольнуло. Я запустила руку за пазуху и вытащила прямоугольный кусочек плотного картона. Повертела перед глазами, ловя свет фонарей. Визитка Кати, координатора волонтеров, которую та оставила на прощание.
«Звони в любое время…»
– А толку? – с глухой безнадежностью произнесла я. Обернулась на темную улицу, сунула визитку в урну и заспешила назад, к Ярику и Лёне.