Страница 84 из 302
Я ойкнула, потому что в попытке устроиться поудобнее стукнулась затылком о крышу. При всех моих компактных габаритах сзади получалось сидеть только пригнувшись. Шея, не признав такой выходки, быстро начала деревенеть.
– Я говорил: на твоей колымаге далеко не уедешь, – ворчливо пожаловался Ярослав, тоже завозившись.
Лёня развел руками:
– Ну не мог я приехать на институтской машине. Нам ни к чему преждевременный переполох, если в деле правда замешаны Потусторонние. Кстати, о Потусторонних. Твой Вольдемар прислал окончательный адрес?
– Прислал.
Бормоча, что он вовсе не «мой Вольдемар», я открыла сообщение, пришедшее час назад, и зачитала лаборанту. Лёня вбил координаты в навигатор и поставил телефон на приборную панель. Сочетание допотопных переключателей и пластиковых кнопок с современным девайсом смотрелось, мягко говоря, дико.
– Клуб прежний. Хотя бы в этих предположениях мы не ошиблись, – проговорил Ярослав.
Я толком не поняла, о чем он, но переспрашивать не стала. В животе снова натянулась тугая колючая пружина. Сделалось страшно и тоскливо. А если Василисы в клубе не окажется? Если все обман и за странными посланиями крылся иной замысел, нежели обмен ее на дурацкий ключик?
Я поспешно одернула себя. Василиса найдется! Обязательно найдется, никаких «если»…
– По ко́ням.
Машина неспешно тронулась.
Если верить карте, нам предстояло от силы минут пятнадцать езды. Мы свернули в безлюдный переулок, миновали густой неприветливый сад напротив детской больницы, пересекли шумный проспект и снова углубились в темные заводские районы.
Суровый индустриальный пейзаж растворялся в подступающем мраке. Лёня тронул переключатель – дальний свет фар прочертил на асфальте два ярких конуса.
В какой-то момент справа показался знакомый кокон строительной сетки – мы ехали по той же улице, где стоял законсервированный на реставрацию особняк Брусницыных.
Я прижалась лицом к окну.
Осыпающиеся бетонные столбы, исписанные граффити рольставни, забитые фанерой огромные окна и торчащие тут и там грибными наростами будки КПП. Несколько крытых галерей тянулись над улицей из одного промышленного корпуса в другой. Стены пятнали плакаты музыкальных концертов, над ними покачивались выцветшие полотна с рекламой сервисов, шиномонтажей и автомоек.
Листы гофрированного металла обозначали территорию газозаправочной станции. Сразу после нее за поднятым шлагбаумом теснились, налезая друг на друга, одноэтажные сооружения, похожие на гаражи.
Картинка мелькнула и смазалась. Очередной редкий фонарь остался позади, мы въехали в полоску темноты.
Ярослав спокойно сверился с навигатором. Дорога плавно загибалась вправо, мимо безобразно-угловатых заводских построек. Их окна черными провалами выделялись на фоне закопченных фасадов.
Дальше улицу зажало между заброшенными цехами и глухим забором ТЭЦ, из-за которого торчали покатые верхушки жестяных угольных чанов. Три полосатые трубы в глубине территории тлеющими сигаретами протыкали небо. Сизый дым растворялся в облаках. Я невольно притаилась на сиденье. Это здесь прячется супер-пупер-мегакрутой ночной клуб? Мы точно не ошиблись адресом?
Наконец впереди показались огоньки гирлянд и каменная труба некой мануфактуры. Машина замедлила ход, потом и вовсе остановилась. Я перебралась к другому стеклу, прислонилась к нему щекой, всматриваясь.
Угол краснокирпичного здания выдавался к дороге. Мощенный цветной плиткой тротуар вел за раздвижные современные ворота внутрь территории. Там, среди пестрых зданий, радужно переливалась светомузыка и бродили отдыхающие. Если прислушаться, издалека до нас долетало приглушенное эхо незнакомой мелодии.
Перед въездом двумя безмолвными стражами росла пара раскидистых деревьев. Их ветки украшали гирлянды.
– Порт Севкабель
[32]
[Общественное пространство «Севка́бель Порт» расположено на территории бывшего промышленного комплекса «Северный кабельный завод» («Севка́бель»), ранее – мануфактура торгового дома Siemens&Halske.]
. Который и не порт вовсе, – прокомментировал Лёня. Он прижал машину к обочине, но мотор глушить не стал. – Надо сходить на разведку, узнать, добрался ли наш Василий.
– Давай схожу, – предложил Ярослав.
– Извини, приятель, но ты сейчас не самый лучший ходок. Лучше останься и присмотри за Голубем.
До меня не сразу дошло, что голубем Лёня ласково назвал машину. Что-то вроде оригинальной вариации на избитую «ласточку».
– Один собрался? – Ярослав напрягся, весь подобрался на сиденье.
– Хвала всем святым, нет.
– Ты послал группы?
– Я послал групп
у
, – уточнил он.
– Хочешь сказать, в «Доме» не в курсе? Ты с ума сошел, Лёнь? Собираешься ждать, пока кого-то еще… – Он осекся. Сипло прокашлялся. – Великорецкий – болван, и ты туда же?
– Нет, – очень серьезно и спокойно ответил Лёня. – Но, войдя скрытно, мы хотя бы что-то найдем. Марго? – Лаборант обернулся. – Яблоко раздора с тобой?
Мгновенно сообразив, о чем речь, я потянула висящую на шее цепочку. Взяла ее у мамы в шкатулке – боялась, что обычный шнурок может развязаться. Ключ послушно полез следом, закачался перед глазами, прохладный и гладкий. Он по-прежнему нисколько не нагревался от контакта с телом.
Лёня одобрительно кивнул:
– Нужно оставить его в сохранности. Нести в клуб слишком опасно.
Он вытащил из кармана прямоугольный плоский предмет, похожий на складную инженерную линейку. Раздвинул четыре металлические пластинки. В собранном виде они складывались в квадратную рамку достаточной ширины, чтобы пролезла ладонь.
Когда Лёня нажал неприметную кнопку, пространство в рамке заполнил клубящийся туман. Сквозь него – или прямо в нем, будто в крошечном окне – проступило темное углубление. По всей видимости, укромная полочка или ящик. Тонкая перегородка разделяла ящик на две секции. В одной стояли уже знакомые мне образцы черной воды из метро и серой пыли развоплотившейся звездной плесени. Лёня держал рамку горизонтально, как фотоснимок, и баночки с их содержимым находились параллельно земле, но почему-то не падали.
Лёня пояснил:
– Тайник ведет к сейфу в лаборатории. Открывается по отпечатку пальца. Я со своими десятью расставаться пока не намерен, так что надежнее места не придумать.
Я невольно раскрыла рот, закрыла, потом открыла снова, чтобы спросить:
– Мы нарушаем условия выкупа?