Страница 41 из 302
– Тут в комнате… у Лиски. Ее кукла испортилась за одну ночь. И рамки с фотографиями исчезли.
– Какие рамки?
– Которые висели над столом…
– Мы могли не распаковать их еще. Ты только за этим звонишь?
– Только за этим.
– Мы не скоро приедем. Пожалуйста, жди нас дома… И постарайся не потеряться.
Мама сбросила раньше, чем я успела что-то сказать. Я кинула телефон на стол, нарочно шумно включила воду, прогоняя всколыхнувшийся в груди зыбкий страх. Что со мной такое? Тяжело дыша, я смотрела, как вода с шипением бьется о дно раковины и утекает в водосток.
Чего это я, правда?..
С кухней все было в порядке. По крайней мере, с первого взгляда. Достав из холодильника холодный сок, я долго и жадно пила его, будто стремясь заморозить внутреннюю дрожь.
Нахальный кот удостоил мое появление лишь поворотом головы – опять выслеживал птиц, статуэткой сидя на подоконнике. Рядом с ним стояли поникшие фиалки. Мама жаловалась, что цветы с трудом переносят смену климата и перестановку с солнечной стороны на несолнечную, но уносить горшки в комнату к Василиске категорически отказывалась, помня ее «эксперименты» с подстриганием кактусов.
Я взяла пустой стакан, набрала воды и вернулась к цветам.
Мясистые округлые листья фиалок с мягкими ворсинками и толстыми черешками казались покрытыми то ли паутиной, то ли сетью витиеватых трещин. Серо-зеленые прожилки вросли в тело растения, прорезали и иссушили его. Я прицокнула языком и плеснула в горшки из стакана. Хотела глотнуть и сама, но в последний момент заметила взвесь.
На дне плавали едва различимые черные частички. Я поднесла стакан к лицу, глянула сквозь. В утреннем свете вода выглядела кристально чистой, и тем контрастнее смотрелись вкрапления темноты внутри нее. Словно проколы в пространстве, втягивающие свет.
– Бред какой!
Я встряхнула головой, но додумать мысль не дал кот. Еще секунду назад сидевший на своем посту, он вдруг сорвался, пригнулся и опрометью кинулся вдоль пустой стены.
– Опять погнал невидимую мышь? Угомонись уже, а!
Я порывисто обернулась.
Мышь действительно была… Только очень странная. Существо размером с ладонь сидело на пороге в кухню и умывало лапой треугольную мордочку. Шерстяное и ломаное, как ветка дерева, с суставчатыми конечностями и помелом-хвостом. Смахивающее на большое насекомое. Заметив кота, оно подскочило, собираясь бежать, но слишком поздно. Я кинулась Ваське наперерез, схватила поперек туловища, потянула на себя. Кот гневно заорал. Мы покатились по полу. Красные глаза зверька смотрели на нашу борьбу с изучающим любопытством. Горбатое туловище изогнулось, шерсть на спине встала дыбом.
А я узнала его. Узнала существо из лаборатории, куда отвозила заказ!
Васька вывернулся, оцарапал меня и кинулся на добычу. Я вскрикнула и зажмурилась, чтобы не видеть его расправы…
Возни и предсмертного писка существа не последовало. Я осторожно приоткрыла один глаз. Васька озадаченно топтался на полу, разглядывая кучку пыли в том месте, где секунду назад находился зверек. Рядом валялся старинный ключ.
Я подняла его, повертела перед глазами. Тот самый, со скамейки в сквере. Только вот я сама бросила ключ в тумбочку в коридоре, когда вернулась. Значит, существо умудрилось стащить его. А зачем?
– Мяв, – пискнул кот и посмотрел на меня. В апельсиновых глазах перса плескалось недоумение.
– Мяв, – машинально повторила я, проводя ладонью по полу.
На пальцах остались пятна. Боясь спугнуть внезапную догадку, я отпихнула кружащегося возле ног Ваську и метнулась в детскую, мазнула испачканными пальцами по стене там, где висели рамки с фотографиями. Растерла ребром ладони. Пепельный след лег на обои неровным слоем, слился с серыми разводами на них.
Я подобрала истлевшее кукольное тело, потерла, окрашивая другую руку, и провела рядом с первой полосой новую. Если сомнения, что это один и тот же грязный налет, еще оставались, то теперь они напрочь исчезли.
Пыль… От пропавших рамок, куклы и зверька.
– Но это ж бред! – выдохнула я в который раз.
– Мяв, – подтвердил Васька, зашедший в спальню. В зубах он нес забытый на кухне ключ.
– И при чем тут он? – спросила я, хотя уже догадывалась. Странные зверьки сидели в клетках в лаборатории НИИ ГИИС. Ключ немного погодя я нашла на скамейке возле нее же.
«А Василиса?»
В груди шевельнулась тревога, но я прогнала ее – пусть не мешает думать. И ответила сама себе:
– Сейчас поедем и узнаем, что им известно про Василису.
Самокат не подключили к сети на ночь, и он разрядился. До лаборатории предстояло добираться пешком. Я сунула в карман телефон, ключи от квартиры, найденный ключик и потуже затянула шнурки толстовки, чтобы ветер не прокрался внутрь и не застудил до костей. Подумав, взяла с полки длинный шарф, обмотала вокруг шеи. Глянула на себя в зеркало – один нос и видно. И еще очки. Волосы я собрала в пучок на затылке, скрепив их Василискиной детской резинкой – на удачу.
– Не знаю, куда ты подевалась, но я обязательно тебя найду, – сказала я отражению и приободренно расправила плечи.
Впрочем, уверенности моей хватило ненадолго…
* * *
Примерно час спустя я стояла в переулке возле двери с синей табличкой.
Пока шла, спина взмокла под теплой толстовкой. Теперь же ее морозил холод, пробравшийся за пазуху. Здешний ветер умел проникать даже в самые труднодоступные места.
Я топталась возле входа уже минут пятнадцать. Выжидала, вытягивалась на цыпочках, пытаясь заглянуть в глухо занавешенные окна. Прохаживалась туда-сюда, норовя взять не наскоком, так измором. И продолжала время от времени трезвонить, вдавливая кнопку звонка до упора.
За стенами разносился пронзительный звон, слышный даже с улицы. Но никто не выходил. В конце концов стало ясно: нужен другой план. Я зябко поежилась, растирая ладони, и оглянулась.
На заднем дворе храма ковырялась маленькая женщина в ватнике, сгребала граблями прошлогоднюю пожухлую траву. И земля, и пуховик были черные, оттого я не сразу ее заметила.
– Простите.
Женщина обернулась в поисках позвавшего. Я помахала рукой:
– Простите, вы не подскажете, что тут за организация?
Прихожанка глянула на дверь флигеля, недоуменно пожала плечами:
– Так года два уже никого. Пустой стоит.
– Как пустой?