Страница 240 из 302
– Нет. Тут закрытый двор. В верхних квартирах есть несколько вредных обитательниц. Что твои грифонши. На любой чих сразу звонок в полицию. Даже покруче нравом. Поэтому башню показываем из окна. Да и нечего, правда, посторонних водить.
– Посторонних? – переспросила я. – А как насчет Потусторонних?
– Им сюда не пробраться, не переживай, – сказал Ярик и усмехнулся. Будь я Потусторонней, точно поостереглась бы соваться во двор после такой усмешки.
– Во двор не пойдем, будем любоваться башней отсюда, – к месту отозвалась экскурсовод. – Тем более здесь выше и видно больше. Итак. Создал ли Пель грифонов или же просто призвал их для охраны своей подземной лаборатории из другого мира? Вопрос интересный. Однако само наличие крылатых существ вблизи аптеки никогда не ставилось под сомнение. Местные жители не раз делились рассказами, что по ночам тут явственно слышны пронзительные нечеловеческие крики, а в отражении окон в лунную ночь иногда мелькают силуэты крылатых существ. Даже есть документально подтвержденное свидетельство: заявление в полицию от жильцов дома с просьбой убрать крикливых зверей, нарушающих общественный порядок и тишину. Вот такие дела…
– И что в полиции им ответили? – поинтересовалась одна из слушательниц.
– Не знаю. История об этом умалчивает. Произошло это накануне революции, а после, когда Пель-внук с семьей уехали из страны на историческую родину, странные звуки по ночам стихли. Возможно, оставшись без прежнего владельца, грифоны разлетелись кто куда. А может, просто остерегаются ныне гнева соседей и ведут себя тише.
– Кто-нибудь их видел? – немного насмешливый молодой мужской голос из центра группы.
– Говорят, видят. Сменщица моя видела тень на вершине башни. Я пока нет. Может быть, позже увижу. – Добродушный смешок. – Кстати, о самой башне. В войну она уцелела. Как, впрочем, и сама аптека, где был разрушен только один эркер. Дом Пелей всегда славился удачей, будто какие-то невидимые силы защищали место от бед и напастей. Вот и после революции аптека не закрылась и продолжила свою работу под названием «Аптека имени лейтенанта Шмидта», а затем «97-коммунальная» вплоть до начала нынешнего века. Затем после длительной реставрации тут открылся музей, в котором мы сейчас и находимся. Ненужную башню во дворе дома хотели убрать, тем более что местные жители активно настаивали на сносе, но в последний момент передумали – вмешалось искусство: из бывшей трубы котельной решили сделать арт-объект, разрисовав кирпичи цифрами от нуля до девяти.
[93]
[1 мая 1994 года андеграундный художник Алексей Кострома и его творческая группа «Тут-и-там» установили на башне большое яйцо (может быть, грифона?) и расписали все ее кирпичи цифрами – так появился «Код Вселенной», известный многим горожанам. Место стало популярным и вошло в справочники по Петербургу в качестве необычной достопримечательности.]
По другой же версии, цифры были на башне всегда и даже проступили сквозь краску, когда в начале нулевых ее решили выкрасить в один цвет с соседними домами. О волшебных свойствах Башни грифонов писал еще сам Дмитрий Иванович Менделеев, который, к слову, был дружен с семейством Пелей. Великий химик называл ее дверью в иные миры и уверял, будто благодаря ей побывал в другом пространстве и другом времени, где и подглядел собственную периодическую систему.
Пространство.
Время.
Дверь…
– Простите, можно я кое-что проверю?
Я указала на башню. Маргарита кивнула несколько нерешительно. Ярик нахмурился, явно не ожидая ничего хорошего. Вася же весь обратился во внимание.
Я вплотную приблизилась к расписанной белыми цифрами округлой стене. И вновь ощутила спиной чье-то любопытство – наверное, меня заприметили в окно. Но я не стала обращать внимание, а медленно пошла вокруг башни, осматривая пестрое числовое полотно.
Первый пробел нашелся почти сразу – шесть кирпичей в полуметре от земли оказались пусты и напоминали незаполненные ячейки в кроссворде. Второй фрагмент прятался на задней стороне башни, там, где кирпичная кладка сливалась с оштукатуренным желтым боком низкой домовой пристройки. Третий темнел под самым краем многоугольной крыши.
Четвертый…
Внезапно я замерла, потому что последний – четвертый – пропуск возник на уровне моего лица. Девять пустых шершавых кирпичей, раскрошенных временем, дождями и ветром. Казалось, тронь пальцем, и прах давно минувшего окрасит их охряной пылью. Поделится воспоминаниями. Перенесет куда захочешь. Вернет утраченное.
Я пересчитала пустые клеточки несколько раз. Ошибки не было…
– У вас есть мел? – крикнула я.
Послышалась возня, окно распахнулось шире – я поняла это по ставшим громче и отчетливее голосам. Вторая женщина-экскурсовод высунулась наружу.
– Девушка, вы как тут оказались?
– Она со мной, – почти не повышая голоса, отозвалась незримая для собеседницы Маргарита.
– Тогда не шумите, – вновь мне. – Тут жилой двор! Люди ругаются.
– Хорошо, – вместо меня опять ответила Маргарита.
Я услышала Васю:
– Она из Института?
– Ах, если бы… – сказала Маргарита вполголоса. – Нет. Просто хороший сотрудник. Нашего музея в смысле, – поправила она саму себя. – Мел есть в подвале. Для рисунков. А тебе зачем? – Последний вопрос адресовался мне.
– Мне кажется, я кое-что поняла. – На этот раз фраза прозвучала тверже.
– Я принесу, если вы не против, – сказал Вася и, дождавшись несколько растерянного кивка Маргариты, юркнул в полураскрытую дверь.
Он вернулся меньше чем через минуту. Подал мне крошащийся белый кусочек. Глянул через плечо – встревоженно и, как мне показалось, с предчувствием той же догадки, которая только что посетила и меня.
Я поднесла руку к первой пустой ячейке. Подумала еще раз и медленно, друг за другом, вписала: восемь, один, три, пять, снова восемь, два, пара шестерок и, наконец, четыре.
«Нужно запустить Время!» – прозвучал из небытия голос дальней родственницы, которую все считали сумасшедшей.
– Обалдеть, – выдохнул Вася.
Я отступила на шаг назад. И случайно уперлась в кого-то. Обернулась.