Страница 238 из 302
– Познакомь. Лишним не будет.
– Тогда вот – наши будущие… эм-м… – Ярик запнулся, будто разом забыл оба имени и теперь раздумывал, каким словом точнее охарактеризовать нас с Васей. – В общем, наши. В любом смысле. Необученные, но… перспективные. Марго. Василий.
– Ясно, – безучастно пожала Маргарита плечами и принялась большой ложкой раскладывать вязкую кашу по одноразовым тарелкам и мискам. Всего их набралось около дюжины.
Ярик засопел. Я почувствовала напряжение. Не такой Маргарита запомнилась мне за время короткой беседы в стенах церкви.
– И это все? Просто «ясно»? – уточнил он.
– Если я не отвечаю бурными эмоциями, это не значит, что я ничего не чувствую, – не оборачиваясь, ответила Маргарита, явно привычными движениями расставляя лотки с едой вдоль стены на одинаковом расстоянии друг от друга.
– Иногда так не подумаешь, – хмыкнул Ярослав. – Мы тут полгорода облазили. Марго с Изнанки вернули. Ключи эти, блин, искали!.. Чтобы что?! Чтобы… «ясно»?
Мне стало неловко. Я украдкой глянула на Васю: понимает ли хотя бы он, что за сцена перед нами разыгрывается?
– Вот именно, – негромко сказала Маргарита, распрямляясь и отряхивая руки от случайно прилипших к пальцам гречневых зерен. – Чтобы «что»? – Она шагнула к нему и, несмотря на маленький рост, внезапно показалась гораздо крепче и уверенней, чем Ярик. – Ты меня даже не предупредил. Вообще ни о чем не подумал!..
– Хорош. – Он в одночасье сдулся, даже отступил на полшага. – Хватит, мам. Не тот возраст.
– Ты один теперь! – злым укором бросила Маргарита, всучила ему пустую кастрюлю и порывисто шагнула в сторону подворотни в дальнем конце двора. – Кыс-кыс-кыс… Кушать, ребятки!
Меня пробрало волной колких мурашек.
Мама?
Так вот оно что…
«Я видела вашего сына! Он жив!» – хотела крикнуть я, но вовремя прикусила язык. Жив ли?.. Он ли это вообще? И есть ли хоть какой-то шанс, что наши родные вернутся целыми и невредимыми?..
Ярик канул за дверь пристройки. Послышался металлический грохот брошенной пустой кастрюли. Я посмотрела на Васю и по взгляду поняла, что он подумал о том же. Отрицательно качнул головой: не надо.
Да, лучше дождаться Лёню. Он что-нибудь решит… Нет – мы решим. Когда узнаем, оправдались наши догадки или нет.
Ног коснулось что-то мягкое, и я невольно ойкнула. Отпрянула. Но то оказался всего лишь кот – рыжий, матерый, преисполненный чувством собственной неотразимости. Кончик высоко поднятого хвоста чуть покачивался. Вот он-то и коснулся меня.
Не удостоив нас даже взглядом, кот прошелся вдоль мисок, выбрал одну и принялся неторопливо есть. Услышав тонкое мяуканье сзади, я обернулась. С разных концов двора к нам бодро семенили кошки и выбирали себе местечко за импровизированным столом.
– Картина маслом, – сказала я, сообразив, что напряженное молчание затянулось.
– Все включено, – поддержал Вася несколько неловко.
Возле Ярика крутился крапчатый шоколадный зверь: непохожий на остальных, холеный, с нагло блестящими глазищами баловень. Выгнув спину, он принялся с урчанием тереться об его ноги, и Ярослав наконец растаял.
– У-у, зверюга! – ласково проговорил он, присел и стал чесать кота за ухом. Урчание сделалось громким, раскатистым, точно морской прибой.
– К тебе все звери
так
? – несколько ревниво осведомился Вася.
– И даже наша такса. А это тот еще цербер! Уж поверь.
Вернулась растерянная Маргарита:
– Феликс куда-то пропал.
– Кто?
У меня беспокойно екнуло в груди. И тут же отпустило.
– Кот. Трехцветный. Красивый. Раньше всегда приходил. Три дня уже не появляется.
– Загулял опять, – отозвался Ярик. – Что ему сделается? – Он задрал рукав и демонстративно поглядел на часы. – Кстати, о загулявших. Ну и где товарищ Скворцов? – произнес он таким тоном, будто мы с Васей лично где-то потеряли лаборанта и не дали ему добраться сюда. – Он сказал, чтоб без него никаких к вам вопросов. Веселый был и злой как черт! Значит, что-то нарыл. Будем надеяться, хорошее…
– Маргарита. – Я тихонько тронула работницу музея за плечо. – Вы меня помните?
Она задумчиво посмотрела на меня:
– Ты – та девочка, у которой пропала сестра?
– Да, – тихо ответила я, снова подумав о Василиске.
– Так вы знакомы? – насторожился Ярик.
– Она ломилась к нам в лабораторию. Несколько дней назад. Искала пропавшую сестру.
– Почему вы мне не сказали? Еще врали про заброшенное здание и просевшую крышу!..
– Для всех флигель так и выглядит. – Казалось, Маргарита оправдывается. – Просто есть отвод глаз, а есть полог иллюзии. Магия Перепутья. Только медиум и может ее различить. Я еще тогда подумала, что надо обратить на тебя внимание.
– Выходит, не зря рвалась? – съехидничал Ярослав, отряхивая с брючин кошачью шерсть.
Хранительница, впрочем, не придала этому значения:
– Вообще ничего не бывает зря – все есть Божий промысел. Да и плох тот храм, в котором мало прихожан. Раньше не было Института, только отдельные семьи знающих следили за границей между Перепутьем и нашим миром. Затем аптекарь Пель объединил их в Управление. Город ответил благодарностью: стали появляться люди со способностями, которые помогали защищать его. Сенсоры. Мы все.
– Получить способности, чтобы ими почти не пользоваться. Читается в этом некая двойная мораль, не находишь?
Не знаю насчет двойной морали, но вялые, давно тлеющие между Маргаритой и Яриком несогласия в определенно важных для обоих вопросах читались вполне четко.
Я решила отвлечь их:
– Комната внизу. Это и вправду лаборатория вашего, не сочтите за пренебрежение, великого алхимика? Как-то мелковато.
Маргарита понимающе усмехнулась и топнула ногой:
– Настоящая лаборатория Вильгельма Пеля сейчас находится ровно под нами.
– Под землей? – ахнула я.
– На границе миров, – поправила Маргарита. – Об этом, естественно, не рассказывают на экскурсиях, но Пель посвятил полжизни поиску Ключа, который объединил бы наш мир и потустороннюю Изнанку. Но когда его задумка с Ключом-от-каждой-двери обернулась крахом, Вильгельм Пель пошел другим путем – попытался создать философский камень. Задумка понятная и, в общем-то, благородная. Бессмертие всему живому, и пусть Перепутье подавится. Кто знает, – Маргарита вздохнула, – может, и не было никаких ключей.
– Были, – несмело возразила я. – Один ключ
был