Страница 172 из 302
Собравшись с силами, Вольдемар оттолкнулся от асфальта и привалился к стене дома. В затылок уперлась шершавая рустовка. Головокружение постепенно стихало, но перед глазами до сих пор вспыхивали звезды. Вольдемар изумленно моргал. Неужели?..
– И не надейся, – ответил Мастер кукол на не заданный вслух вопрос. – Человеком ты не стал. Но и Потусторонним не остался. Смертность. Ты же этого хотел?
Так
хотел, что не жалел ничьих жизней?
Дух снова коротко рассмеялся:
– Больше Институт не станет досаждать тебе распылением.
Вольдемар отшатнулся от стены, зло рванулся навстречу. Блондин вскинул руку, и поперек тротуара, между ним и компанией Мастера, возникла незримая стена.
Вольдемар заскрипел зубами.
– Прибереги эмоции, – посоветовал Дух. – Удар, он как веер у бомжа: должен быть неожиданным.
Блондин развернулся и шагнул прочь.
– Промой. Заразу занесешь, – кивнул он на расплывающееся по ткани пальто пятно. В сумерках кровь выглядела густой, темно-коричневой и жирно блестела на пальцах своеобразным украшением.
Когда Вольдемар вновь поднял взгляд, переулок был пуст.
Он пощупал воздух – стена исчезла – и подошел к воротам. Шагнуть внутрь больше не хотелось. Голоса Города, который так упрямо и настойчиво звал вперед, обещая разгадку тайны, теперь не было, а значит, не было и подсказки.
В тени подворотни, возле прорези подвального окна, неподвижно лежал дворовый кот. Издалека казалось, будто какой-нибудь ребенок обронил на улице игрушку.
Вольдемар присел на корточки, со свербящим жжением в груди рассматривая редкую, в проплешинах, шерсть на впалом боку.
Боль, одиночество и холод, возникшие в нем, были такими острыми и сильными, что даже становились приятными. Потому что вымораживали все прочее почти до полной нечувствительности. И горечи чужой смерти – окончательной и бесповоротной, как и все у людей, – Вольдемар не ощущал.
– Трехцветный. На счастье, – негромко произнес он. Хотел погладить, но так и застыл с протянутой рукой. Несколько красных капель сорвались с пальцев и окропили шерсть.
«Брат мой по крови… И по смерти».
Вольдемар встал и побрел прочь, прижимая к себе окровавленную ладонь. Человеком был, да не остался. И даже нормальным Потусторонним стать не смог…