Страница 170 из 302
Вольдемар сгреб его с асфальта на колени – тот больше не противился – и почесал за ухом. Зверь замер, напрягая каждую мышцу исхудавшего тела в предчувствии очередного тычка. Вобрал и снова выпустил когти, остро кольнувшие даже сквозь рукав. В отличие от людей, Потусторонних коты недолюбливали.
Но быть человеком несложно. Достаточно, например, не истязать ради забавы того, кто не может ответить. Хотя такое и не всем людям под силу…
Стараясь вести себя невозмутимо, Вольдемар перенес руку и теперь мягко поглаживал грязный бок. Кот вытянул шею и пристально уставился ясным левым глазом. Затем плавно прикрыл его и нежно ткнулся лбом в грудь Вольдемара.
– Надо же, – обескураженно протянул он. Вызволил полу пальто и укрыл кота от ветра. – Может, будешь моим, а?
В ответ бродяга устроился за пазухой поудобнее – только рваное ухо наружу – и замурчал. Приятная дрожь волной прошлась по телу Вольдемара, а следом накрыло необычайное тепло.
Вольдемар запахнулся поплотнее.
– Как мило, я сейчас расплачусь, – послышалось совсем рядом.
«Когда ему что-нибудь надо, Мастер приходит сам…» – вспомнил Вольдемар свои же слова и ровно в этот момент спиной почувствовал шевеление и дыхание в темноте.
Если Город предупреждает, будь добр, держи ухо востро. Пожалуй, одной ошибки на сегодня хватит.
Он поднялся с земли и поспешно обернулся.
С другой стороны переулка, линейкой растянувшись поперек дороги, стояли трое. Точнее,
стояли
только двое: молодой блондин, узкоплечий, костлявый и с ехидным взглядом, и бритоголовый телохранитель-теневит, похожий на обрубок массивной скалы – грубый и неотесанный. Последний поддерживал в вертикальном положении пластиковую куклу в человеческий рост. На манекене болтались наспех застегнутая рубашка и закатанные по колено синие джинсы. Рука куклы слабо обнимала теневита за шею, и издалека можно было принять странную парочку за подвыпивших приятелей, которые возвращаются домой.
При виде Вольдемара блондин недобро сощурил буравчики-глаза. Теневит же не подал ровно никакого знака. Казалось, сознание его по-прежнему снулой рыбиной трепыхается на периферии мира здешнего и изнаночного.
Подумав о Перепутье, Вольдемар рефлекторно скосил взгляд вниз.
У обоих вышибал «Freemason» фантомные участки приходились на открытые части тела. Одного из них – с невидимой головой – Вольдемар предусмотрительно прятал от чужих глаз: даже Потусторонние реагировали на него излишне нервно, что уж говорить о простых посетителях.
На первый взгляд незнакомый теневит казался совершенно целехоньким, хотя, как и все теневиты, был угрюм и молчалив на уровне неодушевленности. Возможно, пустота пряталась у него под одеждой. Пустое место с руками, ногами и головой – на такое Вольдемар бы посмотрел…
Не вовремя вспомнился классик и его говорящий костюм:
«Нету, нету, нету никого! Пиджак и штаны тут, а в пиджаке-то никого нету!»
Вольдемар сдавленно хихикнул.
«Где же вы, Михаил Афанасьевич, Геллу потеряли?» – хотел спросить он, но проглотил шутку.
[72]
[Вольдемар ссылается на знаменитый роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита». Последний раз мы встречаемся с Геллой, когда она вылетает из окна квартиры № 50. Далее она не появляется вплоть до конца романа. Разные источники предполагают, что писатель попросту «забыл» вписать Геллу в финальный полет Воланда и его свиты над Москвой. А говорящий костюм – это еще один второстепенный персонаж книги Булгакова, костюм председателя Зрелищной комиссии Прохора Петровича, недальновидно пожелавшего, чтоб его «черти взяли».]
При встрече с Модельером судеб, великим Мастером кукол, этим ничтожным на вид существом, которого даже человеком язык назвать не поворачивался, его, однако, всякий раз брала странная, необъяснимая оторопь.
Теневит поставил куклу на асфальт. Та неожиданно пришла в движение, судорожно зашаталась, удерживая равновесие.
– Ты не выполнил уговор, – наконец произнес Дух, отрывисто шагнув навстречу. Голос его, приглушенный, ровный, походил на шепот волн, шорох осыпающихся камней и гул земли перед началом большой тряски. В нем безошибочно угадывалась древняя, несокрушимая и неподвластная мольбам сила.
Вольдемар расправил плечи, бодро тряхнул головой:
– С моей стороны все сделано. Нужен был ключ, но я справился лучше – привел вам девчонку, которая владеет ключом. Где Кудель памяти?
Блондин наигранно засмеялся. Эхо задребезжало, подхватывая его рваный смех, и воспарило под козырьки скособоченных старых крыш. Но гогот оборвался так же быстро, как начался.
Дух дернул головой, подаваясь вперед.
– У нее нет Ключа, – сказал Мастер. – Ты обманул меня. Она как шкатулка с кодовым замком: сама по себе бесполезная, а вскрывать слишком долго.
– Значит, девчонка обманула нас обоих. Ключ
был
у нее…
Неумелое тело, рваные неловкие движения. Чужая неподатливая пластика выдавала перворожденного Духа с головой, но в то же время в зазоре между пониманием и реальностью чувствовалась мощь, которой совсем не нужна материальная оболочка, чтобы сравнивать с землей города.
Вольдемар вспомнил институтских деятелей, мимоходом подумал: «Интересно, хоть кто-нибудь из них предполагал, что архаичная сущность выберет себе
такую
личину?»
Дух приблизился вплотную. Запах свежей древесины вперемешку с акриловыми красками ударил в нос. Отсутствие дыхания и стойкий душок искусственной оболочки – вот что еще выдавало неживого гостя в мире смертных.
Мастер повел головой над шеей Вольдемара, будто принюхиваясь. В черных неподвижных глазах Духа плескалась Исконная Тьма. Сопротивляться такому взгляду было сложно.
– Воня-я-яешь мертвечиной, – произнес он вкрадчиво, растягивая слова. Неподвижные глаза стеклянно блестели в жадном охотничьем запале. – Верно говорят: это плата за души тех, кто отдал жизнь ради твоего возрождения? Теперь ты повсюду носишь с собой смрад их крови…
Вольдемар тяжело сглотнул и почувствовал возню под пальто. Кот тревожно заерзал.
– Мы договаривались: я добываю ключ и возвращаю себе память. Теперь ключ исчез. Откуда мне знать, что все изначально не было обманом?
Дух, не мигая, смотрел на него. На лице, будто покрытом ровным слоем штукатурки, читалась скука.
– Хочешь увидеть свою память? Сомневаешься, что мне подвластно вернуть ее? Ты ж мой хороший… Я Модельер судеб!