Страница 167 из 302
– А это не твое дело! – сообразив, к чему он клонит, разозлился Витольд Петрович. – В Гавани было задание для лозохода с более, эм-м, простыми способностями, чем у Решетниковой.
– Значит, мы попросту потеряли своего человека из-за… неосмотрительности?!
– Не забывай, с кем ты разговариваешь! – взвился Великорецкий, однако тут же поутих, смешался. – Вообще я о другом с тобой хотел поговорить, – вспомнил он. – Лида.
«Что Лида?» – хотел спросить Леонид, но слова застряли в горле. Неприятно екнуло в груди.
– Мне важно, чтоб ты знал: я забочусь о делах Института. Забочусь о наших сотрудниках, в конце концов. Несмотря на такие досадные порой потери, как… Впрочем… Мне понадобится твоя поддержка. Сейчас как никогда. Я знаю, лично мне ты откажешь, а приказывать тебе не хочу, все-таки не чужие люди… Но ты подумай о
ней
.
«Всегда думаю о ней». Но вслух Лёня, разумеется, ничего не сказал.
Великорецкий не заметил паузы.
– Помнишь, чего нам стоило вернуть память Лиды с Изнанки? – Лёня кивнул, потому что пристальный взгляд Великорецкого уперся ему в переносицу. – Так вот. Если мы проиграем – а мы проиграем, если будем рваться вперед, не понимая, что задумали Потусторонние вместе с Духами, – первым делом пострадает
она
. И все, кто принимал участие в той сделке. Духи никогда не упускают шанса прибрать назад отданное.
«А еще они не любят, когда кто-то другой лезет в человеческую память», – подумал Лёня.
«Хмарь я дрожащая или право имею?»
«Только специалист. Не человек. Разве ты не считаешь так же?»
В горле заскребло. Предательски. Не вовремя. Лёня закашлялся, прогоняя мысли, чтобы даже не смели соваться в ту сторону. Чтобы он не смел даже представлять,
как
это произойдет.
Витольд Петрович понимающе усмехнулся. Протянул бутылку, в которой оставалось совсем на донышке, пожал плечами в ответ на отвергнутое жестом предложение и допил сам. Крякнул. Занюхал рукавом халата.
– Знаю я все. Сволочью будешь называть. Думать, что использую тебя. Но нет. Просто беспокоюсь. Как за своего. По-отечески, можно сказать. Отец-то…
– Скотом жил, скотом помер, – не дал договорить Лёня.
Великорецкий неодобрительно поцокал языком.
– Что мы будем делать? – опять спросил Леонид, чтобы хоть как-то подвести черту под этим странным разговором и увести острую тему в другое русло. Подальше от себя. И от нее. Главное, подальше. А там видно будет.
– Будем ждать. Ждать и кумекать. Время, племяш, – усмехнувшись непонятно чему, ответил Великорецкий. Вспоминать о родственных связях он не любил и делал это лишь в крайнем случае, когда другие убедительные аргументы, кроме «мы с тобой родня и должны помогать друг другу», заканчивались. – Оно всегда действует против нас. Пусть хоть раз мы повоюем на одной стороне.