Страница 103 из 302
Стараясь ступать тише, я преодолела несколько десятков ступеней и прокралась на площадку. Здесь простирался обычный жилой этаж, разве что в форме бублика. Пять одинаковых квартирных дверей проступали из мрака. Круглый просвет над ротондой огораживали шаткие перила. Не сдержав любопытства, я осторожно глянула вниз.
В центре круга стоял освещенный прыгающими языками пламени человек. В отсветах костра его волосы отливали чистым золотом, кожа мерцала бронзой. Несоразмерно большая и широкая накидка топорщилась и дыбилась на худых плечах, словно живая. Человек торжественно вскинул раскрытую ладонь.
Резонирующие голоса набрали высоту, обрушились на стены грохотом приходящей волны. Пол, лестница и перила задрожали. С протяжным скрежетом мрамор в центре ротонды стал расходиться. Из разрывов наружу хлынула вязкая черная субстанция, протянула кривое щупальце, оплетая колонну, расползлась вокруг, потушила огонь.
– Дух явился, – торжественно проговорил хор голосов в полной темноте.
А мгновение спустя пламя загорелось вновь, но и люди, и неизвестная субстанция исчезли. Звенящая тишина прошила пространство.
– Василиса, – шепотом позвала я спустя полминуты.
Ответа не последовало. Почему она прячется? Кто-то хочет ее обидеть? Кто-то напугал?
– Ли-и-иска… Все кончилось. Нам пора уходить. Прошу…
Я вспомнила про жилые квартиры, подбежала и подергала первую дверь – та оказалась заперта, – затем вторую, третью, четвертую. Вдоль косяка последней вилась фломастерная надпись. Я прищурилась, света едва хватало:
«ЗДЕСЬ ЖИВОЕ СМЕРТИ НЕ ИЩЕТ, А МЕРТВОЕ – НЕ БОИТСЯ».
Опять по позвоночнику пробежались холодные пальцы страха.
Набрав в грудь побольше воздуха, я толкнула створку, и та с визжащим скрипом распахнулась в темноту. Меня обдало пронзительными запахами: клеем, известью, мокрым асфальтом, книжной пылью.
Щелкнули и безобидно затрещали, разгораясь, потолочные лампы.
Первым, что я увидела, шагнув за дверь, был стеллаж, снизу доверху заполненный багетными рамами. Некоторые из них покрывали чехлы из мешковины, другие валялись накренившимися кучами или болтались на прибитых к полкам гвоздях, щурясь тусклой краской неизвестных портретов, поблекших натюрмортов и облезлых пейзажей.
С торца стеллажа крепился желтый от времени тетрадный листок: «Секция 9: искусство. Ряд 1511».
По левую руку, через проход, расположился его брат-близнец под номером 1512. Разве что теперь полки заполняли стопки потрепанных книг. Дальше лежали вповалку части скульптур и гипсовые бюсты, нотные тетради, снова книги, картины, старинная потрепанная одежда, предметы быта и посуда. Паркет в мелкую «елочку» простирался вперед не меньше, чем на километр. Потолок чудовищного хранилища тонул в кофейном тумане.
– Эй! – позвала я. – Здесь кто-нибудь есть? – Голос затих в отдалении. – Мне нужна помощь. Василиса! Ли-и-иска!
– Тише, девушка. Это что такое?
Сухонькая старушонка в мышином кардигане и бесформенной юбке до пола бесшумно выплыла из-за угла, заставив меня в очередной раз вздрогнуть и попятиться.
– Здесь нельзя кричать. Вы разбудите Время, – нравоучительно, но все же мягко, без злобы, сказала та, воздев указательный палец к потолку.
Подслеповатые глаза на морщинистом, напоминавшем печеный картофель, лице возмущенно и как-то беспомощно захлопали.
– Я ищу сестру, – пристыженно понизив голос, прошептала я. – Вы не видели? В белом платье.
С полминуты пожилая смотрительница молчала. Я усомнилась: расслышала ли она вопрос?
– Алфавитный указатель находится возле стойки в конце коридора. Сестра… Вам на «С», – махнула рукой старушка. – Но побыстрее, мы скоро закрываемся, – сказав это, она вновь канула за стеллажи, не успела я и брякнуть торопливое «спасибо».
В конце коридора… Я вгляделась в казавшийся бесконечным ряд стеллажей, примерилась и рванула по узкому проходу, едва не задевая локтями захламленные полки. Ветер ударил в лицо, окончательно растрепал волосы, защипал глаза поднятой с предметов столетней пылью.
Я бежала, пока не кончилось дыхание. Конец хранилища нисколько не приближался и даже не показывался на глаза.
В конце концов я выбилась из сил и перешла на шаг, а затем и вовсе остановилась, уперлась ладонями в колени, стараясь дышать спокойней, ровней. Легкие горели от натуги.
– Давненько никого к нам не заносило.
Я подняла голову. Справа стеллажи широко расступались в стороны, образуя подобие площади. С дальнего края в нее вторгался полукруглый фасад нежно-розового дома с походившим на треуголку аттиком. Его украшало изображение крылатой девушки с нимбом в виде небесной сферы. Синяя табличка между окнами указывала, что площадь называется Ангельской.
[40]
[Доходный дом Пантелеймона Бадаева, расположенный на пересечении улиц Жуковского и Восстания, местные жители уже вскоре после постройки прозвали «Домом печального ангела». Оттого, наверное, и название площади на Потустороннем Перепутье. По другой версии, «Дом печального ангела» назван так в честь дочери Бадаева, которая, согласно городской легенде, выбросилась из окна. Отсюда и барельеф в виде печальной девушки на аттике здания.]
С барельефов между окон смотрели печальные лица облаченных в тоги женщин. Их окружали цветы, кудрявые ветви и античные зарисовки с лавровыми венками и лентами. Лицо крайней фигуры дрогнуло, сморщилось брезгливо.
– Фу, – многозначительно проговорила муза с одутловатой, явно перекошенной неудачной реставрацией щекой.
[41]
[После неудачной реставрации фасада, проведенной в 2013 году, лицо одной из муз на боковом барельефе-медальоне оказалось изуродовано, из-за чего пользователи Интернета тут же окрестили музу «степной бабой».]
– Бегает. Кричит. Куда пропали манеры? И это вторая за сегодня, какой ужас!
Никто ей не ответил. Сестры обезображенной музы оставались безжизненны и неподвижны.
– Вы видели девочку? Лет восьми на вид? В платье, – с надеждой спросила я, стараясь не представлять, как странно и нелепо выглядит для посторонних наблюдателей беседа со скульптурой. Если, конечно, тут есть кто-то посторонний.
Или, вернее,
потусторонний
…
– В платье, – эхом повторила муза.
У меня радостно затрепетало в груди.
– Куда она свернула? Скажите. Пожалуйста.
– Так не пойдет. Для начала назови имя.
– Чье? – не поняла я.
– Нужно забытое имя. Просто так с Изнанки не уходят.