Пельмень бессмертный

Глава 3

Войдя в триклиний, Кузьмич встал за порогом и легонько поклонился.

– Приветствую тебя, высокородный эйр Деметриус! Тебя, высокородная Кальпурния. Мое почтение высокородной Юлии. Рад видеть и тебя, благородный Кассий.

По пути из парка Кузьмич не тратил время зря и разузнал у Гая, кто ждет его в триклинии и как к ним обращаться. Не прогадал. На несколько мгновений в триклинии воцарилось молчание. На Кузьмича смотрели четыре пары глаз, и в них читалось изумление. А он, воспользовавшись паузой, разглядывал собравшуюся публику. Ну, с эйром все понятно – виделись. Рядом с ним находилась женщина лет тридцати, с каштановыми волосами, уложенными в прихотливую прическу. Лицо надменное с величественным носом. Чуть дальше сидела девочка-подросток – худенькая, рыжая. Курносый носик, конопушки, а глазки озорные. Все трое разместились за перекладиной буквы «П». Четвертым, восседавшим сбоку, был молодой мужчина в черном костюме мага. Лицо чуть вытянутое и с тяжелым подбородком.

– А говорил: он дикий, – сказала женщина, глянув на Деметриуса. – И вежливости не обучен.

– Выходит – ошибался, – нисколько не смутился эйр. – Знакомьтесь! Пельмень по прозвищу Бессмертный, маг-поглотитель с Дальних островов.

– А почему Бессмертный? – не удержалась девочка.

– А потому, высокородная, что я пока что жив, а мне немало лет, – сказал Кузьмич. – Хотя враги не раз пытались сократить мне жизнь.

– И что же с ними стало?

– Похоронили… – Кузьмич развел руками. – Я горько плакал, провожая их в последний путь.

Девчонка фыркнула и засмеялась. Деметриус поморщился.

– Веди себя достойно, Юлия! Гость голоден. Потом расспросишь. Пельмень, садись за стол!

Он указал на место рядом с Кассием, где Кузьмич и примостился. И тут же, подчиняясь знаку Гая, который наблюдал за происходящим в триклинии из-за полуоткрытой двери, вошли служанки с полными подносами и стали выставлять перед гостями блюда, кувшины и кувшинчики, кубки. За этим наблюдали Гай и повариха.

– Чем нас порадуешь сегодня, Грымза? – спросил ее Деметриус.

– Новым блюдом, – Грымза поклонилась. – Гость с Дальних островов научил меня его готовить. Как вы велели.

– А-а… Эти… Как их там?

– Пельмени, господин.

– Сама хоть пробовала?

– Да, господин. Понравилось.

– Посмотрим… – эйр ложкой зачерпнул пельмень из блюда и бросил его в рот. Неторопливо прожевал. – Неплохо. Вкус непривычный, но приятный. Однако перца все же маловато. Учти на будущее, Грымза!

– Все сделаю, господин! – пообещала повариха.

– Приступим к трапезе! – сказал Деметриус.

Все взяли в руки ложки. Служанки ловко лили в кубки из кувшинов вино и воду. Причем вина – немного, воды – почти что полный кубок. Участники застолья добавляли в воду вино и пили это непотребство. Кузьмич подумал, почесал в затылке и отхлебнул вина из кубка. Гм… Густое, сладкое, но градус есть.

– Добавь, красавица! – велел служанке, опорожнив посуду. – Лей до краев!

Пока та этим занималась, Кузьмич взял ложку и занялся пельменями. Как обещала Грымза, ему их подали в масле, с мелко нарезанным укропом, но пряностей здесь было больше, чем на кухне в первый раз. Смывая жгучий вкус, Кузьмич отхлебывал из кубка, не замечая удивленных взглядов сидящих за столом. На этот раз не удержалась Кальпурния.

– Скажи, Пельмень Бессмерный, – спросила Кузьмича. – На Дальних островах вино пьют не разбавленным водой?

– Разбавишь – потеряешь градус, – Кузьмич пожал плечами. – Вино и так некрепкое.

– Некрепкое?

– Конечно, – подтвердил Кузьмич. – Я, например, предпочитаю водку или коньяк.

– Коньяк? Что это за напиток?

– Хороший, – сообщил Кузьмич. Нет, темнота, конечно – про коньяк не знает. – Он изготавливается просто. Берешь вино, перегоняешь в специальном кубе. Полученный спирт переливаешь в бочки из дубовых клепок, плотно закрываешь и хранишь в подвале под землей годами. По минимуму три, но лучше больше. От дуба спирт набирает аромат и вкус. Потом его сольют, водой разбавят, чтоб не обжигал желудок, ну, чтоб получился примерно в три раза крепче, чем вино. Коньяк готов к употреблению.

– Ты пьешь спиритус? – Кальпурния подняла брови. – Мы его используем лишь в медицинских целях: для вытяжки из трав, компрессов и растирки. Но для лекарства внутрь мы капаем настойку в воду. Немного.

– И зря, – сказал Кузьмич. – Коньяк сам по себе лекарство. Глотнешь – и сердцу станет хорошо.

– Он все же дикий, – Кальпурния нахмурилась и глянула на мужа. – Пить спиритус… Он точно маг?

– Не сомневайся! – эйр улыбнулся. – Проверил. Он выдержал два моих удара, причем подряд. Другого бы по стене размазало, а этот только крепче стал. Маг-поглотитель несомненный.

Кальпурния надулась, но тут вмешалась девочка.

– Скажи мне, маг Бессмертый, почему ты ешь пельмени не такие, как у нас? Я вижу: они больше по размеру.

– У нас, высокородная, другая кухня, – сказал Кузьмич. – Мы слишком острое не любим и сладкое, как вы. Пельмени мы едим с коровьим маслом, поэтому я попросил, чтоб Грымза приготовила их для меня отдельно.

– А можно мне попробовать?

– Пожалуйста, – кивнул Кузьмич и посмотрел на повариху. Та схватила блюдо, стоявшее перед Кузьмичом, и отнесла его девчонке. Та выцепила ложкой пельмешек и неспешно прожевала.

– Мне нравится, – объявила. – Здесь меньше перца, а коровье масло смягчает остроту приправ.

Кальпурния поморщилась.

– Коровье масло употребляет плебс.

– Оно полезно для здоровья, – Кузьмич не удержался. – Особенно – желудка.

– Как твой коньяк?

– Если употребляешь в меру. Все в мире – яд, и все – лекарство. Их различает только доза.[4]

– Ты медикус? – Кальпурния опять подняла бровь.

– Нет, высокородная. Но в моем возрасте любой прекрасно понимает, что ему вредно, ну, а что на пользу. Проверено годами и собственным организмом.

– Если бы так было, то люди не ходили бы к медикусам, – хмыкнула Кальпурния. – К нам очереди, и в них немало стариков.

– Не удивительно, высокородная. С годами человек изнашивается, как гравилет, к примеру, и это неизбежно. Поэтому и требуется помощь медикуса. Но мудрость в том, чтобы не умножать болезни неправильным питанием, к примеру.

– Да он философ! – снова хмыкнула Кальпуриния. – Который пьет вино, как воду.

– Ин вино веритас,[5] – сказал Кузьмич.

– Ин аква санитас,[6] – ответила Кальпурния. – Ты говоришь на древнем языке?