Страница 63 из 152
Глава 21. Знамения и предостережения
Алексис: на следующее утро. Один день до Бойни Дебютантов
– Алексис?
Я распахнула глаза и села на постели.
Из-за бури снаружи утро было непривычно темным, а дождь уныло хлестал в окна. Адские гончие, Пушистик-младший и Поко всей гурьбой спали на полу.
В комнате было тихо, не считая странного приглушенного стука.
Ни Елены, ни Чарли не было. Наверняка они ушли на утренние занятия. У нас же был выходной от тренировок, потому что завтра должна была состояться Бойня Дебютантов.
– Алексис? – позвала Церера.
Я сонно поднялась с кровати, обернув спящую Никс вокруг шеи, и пошла в соседнюю комнату.
Церера сидела на полу и кусала ручку, ее розовые волосы растрепались, а на полу лежали кучи древних фолиантов.
Она подняла чистый лист с нарисованным на нем символом.
– Ты представляешь?
– Представляю… что?
Она указала на две точки в верхней части символа.
– Это умлаут! Чрезвычайно редкая форма, которую едва ли встретишь в этом древнем языке. Но
вот
она. Прямо передо мной. Так очевидно!
– К-каком языке? – спросила я, с трудом улавливая смысл ее слов. Я впервые встречала человека, который бы говорил с такой скоростью.
Погоди, как это вообще поможет тебе вернуть память?
Лавандовые глаза пристально посмотрели на меня.
– Слова предопределения.
От нехорошего предчувствия по спине побежали зябкие мурашки.
– Я видела этот умлаут раньше, – тараторила Церера. – Я помню, это было важно, редкий момент просветления. Части сложились воедино, и всё стало понятно. Совершенно ясно. А обычно
ничего
не ясно. И я поняла, что я на правильном пути. Я уверена. Потому что…
Угадай
, в древней книге какого Олимпийского Дома я нашла этот символ? Угадай. Пожалуйста, угадай. Угадай. Ты должна угадать.
Она выжидающе посмотрела на меня.
– Эм…
Благодаря Церере я осознала, что я крайне
не
энергичный человек.
Погодите, неужели у меня анемия?
– Угадай Дом, – потребовала она. – Угадай. Ты должна угадать. Просто скажи. Бац, и все.
Она почти дрожала от возбуждения.
– Дом… Зевса?
– Ты угадала! – Она шлепнула ладонью по странице, взяла в руки тяжелый фолиант и принялась его листать. – Я права, я точно знаю. Дом Зевса имеет какое-то отношение к
твоему
исчезновению и моей потере памяти.
Она лучезарно улыбнулась.
–
Так
приятно осознавать, что мои воспоминания
наконец-то
возвращаются. Сначала я в пещере Платона
[5]
[Имеется в виду «Миф о пещере» Платона, в котором Платон рассуждает о познании бытия. Узники, сидящие в пещере, могут познать мир только по смутным теням на стенах пещеры и отголоскам звуков, принимая их за истинную действительность. Но для истинного познания реальности нужно выйти из пещеры (то есть не ограничиваться только чувственным восприятием мира).]
. В кромешной темноте. Потом поворачиваюсь к свету и вдруг вижу. Еще бы, верно?
– Ну да?
Я показалась себе тупой.
– Этой девушке нужна помощь, – прошипела Никс.
– Хочешь посидеть здесь, пока я буду читать? – медленно проговорила Церера, внезапно почувствовав себя неловко. – Приятно, когда рядом кто-то есть.
Я кивнула.
Я села рядом с ней на пол, и она толкнула меня в плечо. Ее улыбка согревала мне сердце.
У меня никогда не было подруги. Теперь у меня была она
и
Елена.
Несколько часов спустя у меня начало звенеть в левом ухе, а поясницу свело судорогой. Церера молча читала книгу.
Со стоном я встала, чтобы уйти.
– Алексис… – Церера остановила меня, схватив за руку, и я вздрогнула. Ее лавандовые глаза казались поразительно яркими. – Ты видела этот символ раньше? Сегодня он имеет значение.
Она вырвала страницу из книги и показала ее мне. На кремовой бумаге был только рисунок.
Символ был нарисован крайне схематично: прямую линию, поверх которой вилась изогнутая, венчал кружок, а по обе стороны в верхней части рисунка парило по одному пушистому облаку.
Я прищурилась. Я где-то уже встречала похожий символ, но не могла вспомнить.
– Возможно… Я не уверена, – ответила я, не совсем понимая, что происходит. – Что будет сегодня вечером?
Необычно тихая, она склонила голову набок, пристально глядя на меня, словно изучая.
– Церера… По-почему? – повторила я.
С каждой секундой мне все больше становилось не по себе.
Резким движением Церера смяла листок и отбросила его в сторону. Она вернулась к своей книге и продолжила читать как ни в чем не бывало.
– Э-э… Церера, – позвала я, – зачем ты т-только что скомкала рисунок? Что именно сегодня имеет значение? Что ты…
– Что, Алексис? – Она улыбнулась. – Извини, я слишком увлеклась чтением.
– Символ, который ты мне только что показала, – прошептала я, встревожившись не на шутку. – Что это был за символ?
– Умлаут? – спросила Церера.
Я наклонилась, подняла скомканный листок бумаги и проверила с обеих сторон: страница была пуста.
– Мне кажется, это просто обрывок бумаги. – Церера замерла. – Подожди… Алексис, ты там что-то видишь?
Я уставилась на пустую страницу, чувствуя подступающую к горлу тошноту.
– Нет, б-больше нет. Клянусь, там был… – Я покачала головой. – Неважно. Я, наверное, устала. Иногда, когда я очень устаю, мне кажется, что какой-то мужчина смотрит на меня, пока я сплю. Я просто схожу с…
– Алексис, хватит. – Церера пристально посмотрела на меня. – Мы есть то, что мы чувствуем. Правильно оно или неправильно, реально или нет. Предопределение говорит на языке, который никто по-настоящему не понимает. – Она прижала руку к сердцу. – Это чувство. И если ты
испытала
что-то подобное, ты должна поверить себе.
Я отступила, выронив бумагу.
– Я просто у-устала.
Церера выглядела серьезной.
– Ты должна довериться себе. Я доверила тебе свою жизнь. Тебе стоит поступать так же. Верь в себя, в свой дар.
Я попятилась в другую комнату.
– Мне просто нужно отдохнуть, – сказала я, закрывая дверь прежде, чем она успела ответить.
Рухнув на розовую постель Елены, я накрылась одеялом с головой и схватила свой карманный графический калькулятор.
Проводя пальцами по блестящим кнопкам, я любовалась линейным уравнением, над которым работала.