Страница 39 из 152
Мои пальцы едва удерживали кинжалы, окровавленные ладони скользили по рукояти, пальцы жгло. Титан шатался из стороны в сторону, пытаясь сбросить нас троих, его морда стала пунцовой в смертельной хватке Никс.
Крепче перехватив кинжалы, я глубже вонзила их ему в грудь.
Пушистик-младший зарычал громче, глубже впиваясь клыками в его правую руку, которая безвольно болталась ниже локтя.
Хороший песик.
Мои трицепсы напряглись. Я подтянулась, стараясь надавить на кинжалы всем своим весом – хруст, – лезвия вспороли тело Титана до пупка.
Мой корпус залило черной кровью, черные органы вывалились из брюха чудовища и повисли между нами.
Моя кровь смешалась с кровью монстра.
Грудь обдало новой волной боли, стоило мне обратиться к дару.
Титан сдавленно взвизгнул, когти выпустили мою разодранную спину, он забился в судорогах, с губ потекла пена.
Моцарт играл на фортепиано, пальцы порхали над клавишами, голова откинута назад, глаза закрыты в экстазе.
Чудовище рухнуло навзничь в траву, утягивая нас с Пушистиком-младшим за собой.
Оказавшись на земле, мой покровитель вцепился монстру в глотку. Я подняла кинжалы над головой и, переборов боль в рассеченной спине, вонзила в Титана. Я наносила удар за ударом, разбрызгивая в стороны черную кровь.
Остановившись, я предплечьем стерла кровь с лица.
Испещренный колющими ранами Титан лежал подо мной безжизненной массой. Его рука свисала под неестественным углом, лицо опухло от россыпи змеиных укусов, изо рта капала пена.
Дрожащими руками я потянулась к поясу. Пальцы все еще покалывало.
Боль в спине разгоралась, полыхая огнем. У меня не получалось отцепить титановые наручники. Слезы текли по лицу, все расплывалось перед глазами, а я все никак не могла разобраться с наручниками.
Хруст.
Пушистик-младший зарычал и встал рядом со мной.
В нескольких метрах от нас голова другого Титана вернулась на положенное место. Чудище село, зияя дырой в разорванной плоти, некогда бывшей горлом.
Нет. Нет. Нет.
Титан встал во весь рост, заслоняя собой небо.
Широко расправил крылья.
Я бросила дурацкие наручники и попыталась встать, постанывая от боли в спине.
Прошла доля секунды – взмах крыльев, – и меня накрыла тьма.
Засвистел ветер, внутри все ухнуло вниз, руки сдавило, и позвоночник захлестнуло новой волной боли.
В меня врезался Титан.
Две когтистые руки обхватили мои бицепсы, подняли меня выше. Чудовищная харя оказалась на одном уровне с моим лицом, и я поняла, что мы несемся ввысь.
Я закричала.
Титан открыл пасть, из которой, несмотря на сокращение порванных мышц, вылетел лишь свистящий хрип.
Лай Пушистика-младшего затихал вдали. Никс осталась там, внизу, все еще обвивая шею лежащего Титана.
Волосы хлестали по лицу.
Искалеченные черные крылья со свистом рассекали воздух, и мы неслись мимо вершины Колизея ввысь, к серым тучам.
Я посмотрела вниз, из-за сопротивления воздуха было трудно двигать головой.
Люди толпились посреди улицы напротив парка, глядя вверх, словно все они вышли посмотреть, как я сражаюсь с Титаном. В мою сторону смотрели несколько камер.
Мы поднимались все выше, и вот все они превратились в маленькие точки.
От перепада давления и низкой температуры у меня заложило уши.
Титан сжал руки, пытаясь меня раздавить. Я не могла пошевелиться, не могла заразить его своей кровью.
Я задыхалась, перед глазами заплясали черные звездочки. Чарли, Елена и Церера ждали моего возращения на вилле.
Овальная чаша Колизея становилась все меньше.
Ничего не осталось. В прошлый раз, оказавшись в ловушке, я могла телепортироваться. В этот раз оставалось только…
Подождите.
А я смогу?
Интуиция подсказывала мне, что нет, мои раны были слишком серьезными.
Титан сжимал меня все сильнее, мои кости заскрипели, а я закричала еще громче.
Ты все равно умрешь.
Я сосредоточилась на бетонном шахматном столе посреди парка.
Почему бы и нет?
– Domus, – крикнула я.
Все потемнело.
Мы с грохотом рухнули на пустой стол – когтистые руки разжались. Бетон под нами разломился.
Везде был дым.
Боль.
Колизей снова возвышался над нами.
Я слепо ползла сквозь дым, напарываясь руками на шахматные фигуры. Меня одолевал кашель, руки разъезжались в крови, а позвоночник горел от невообразимой боли.
Пушистик-младший бросился на Титана, стоило тому встать рядом со мной.
Я поднялась на ноги, все еще силясь сфокусироваться на своем окружении.
Пожилые люди замерли в тесном кругу.
– Уходите отсюда! – Из-за гула в левом ухе я не слышала собственного голоса.
Люди стояли неподвижно, замерев от страха над пожилой женщиной с короткими белыми волосами.
– Лючиа, – кричали они, касаясь ее залитой красным кожи.
Кровь.
Глубокая рана рассекала ее грудь. В нее попал кусок бетона.
– Можно ли было избежать жертв среди людей? – кричала мне в лицо Персефона, схватив меня за плечи.
Я упала на колени рядом с Лючией. Склонившись над ней, я собрала края разодранной рубашки и прижала к ране.
Грудь заныла от боли, стоило мне попытаться остановить кровотечение.
Она что-то сказала, но я не расслышала.
Я ничего не видела, меня одолевала паника, отчаяние и изнеможение. Я прижала покалывающие пальцы к ее груди, словно это могло хоть что-то изменить.
Толпа рыдала и пела на латыни.
Кри-и-и-и-и-и.
Волосы на затылке встали дыбом. Задыхаясь от раскаяния, я крикнула: «Давите на рану», пошатываясь встала и пошла прочь.
Это моя вина
.
Я должна была защитить остальных.
Едва удерживаясь на ногах, я повернулась лицом к Пушистику-младшему, который все еще атаковал первого Титана. Все было как в тумане.
– Salvator! – крикнул старик позади меня на латыни.
Спаситель.
Колени подкосились, я согнулась пополам, и меня вырвало от пронзавшей меня невыносимой муки.
Второй Титан поднялся с разбитого стола.
Я вытерла желчь с окровавленных губ.
Ты пережила Горнило. Это пустяк.
Первый Титан пронзительно завизжал и с силой отбросил Пушистика-младшего – тот взвизгнул, прокатился по лужайке, словно белый меховой шар, а затем встал рядом со мной.
Никс слабо зашипела где-то поблизости.