Страница 30 из 152
Глава 8. Мужчины на коленях
Алексис: 0 дней до первой охоты на Титанов
Лунный свет отражался от спокойной поверхности озера и проникал через окна виллы.
Я осторожно закрыла за собой дверь спальни. Никс храпела у меня на талии.
Неделя пролетела незаметно. Все время мы провели в тренировочном зале за симуляцией, но мне едва ли удалось повысить меткость.
Сегодня будет наше первое сражение с Титанами.
В другой ситуации меня бы уже одолела депрессия, но из-за того, что этим летом мне предстояло сражение насмерть на СГС, я ровным счетом ничего не чувствовала.
Пушистик-младший сидел у моих ног, а у него на шее, держась маленькими черными пальцами за его уши, словно за вожжи, примостился Поко.
Подождите, разве он не должен быть с Августом?
Пожав плечами, я двинулась через роскошный зал к атриуму, где мы договорились встретиться. Предрассветные часы заполнились ожиданием.
Бдыщ.
Дым взвился вокруг невысокой одетой в зеленую тогу фигуры с длинными вьющимися светлыми волосами. Она вздохнула с облегчением, и ее плечи расслабились.
– Я так рада, что застала тебя, дочь моя, – сказала Персефона, подходя ко мне со спящим на плече драконом.
Пушистик-младший завилял хвостом, а Поко приветливо застрекотал.
– Здравствуй, м-мама. – Слово казалось таким незнакомым и чуждым.
Что она здесь делает?
Персефона ждала, широко раскрыв объятия. Ее глаза блестели от слез.
– Я не хотела обременять тебя… нашим наследием, – прошептала она. – Федерация не хочет, чтобы ты знала правду, но я понимаю, что груз уже лежит на твоих плечах.
Я шагнула в ее объятия, и меня окутало теплом. Она крепко обняла меня и погладила по спине. Стало так хорошо.
Ее дракон шевельнулся, и кожистое крыло ткнулось мне в щеку.
Дар Персефоны был живым, колючим, и сама она пахла влажной землей с легкими призвуками голода.
Я глубоко вдохнула.
– В тебе течет кровь Дома Аида
и
Дома Деметры, – сказала она мне в локоны. – Ты знаешь, что это значит?
Я попыталась ответить, но слова не шли в голову.
– Это значит, что ты
моя
дочь и наша сила… уникальна.
– Из-за моего деда – Иасиона? – прошептала я имя печально известного темного существа, которое было ее отцом.
Она обняла меня еще крепче и кивнула.
Никс проворчала, что еще чуть-чуть – и ее задавят насмерть.
– Именно поэтому Деметра отреклась от меня, – тихо сказала она. – Поэтому Федерация изгнала меня, и поэтому Аид был вынужден меня приютить. Спарте гораздо больше нравятся люди, которые умещаются в четкие рамки.
Она присвоила себе землю Крита. Сам остров откликнулся на ее зов.
Персефона отстранилась и посмотрела на меня, в ее глазах мелькнул лукавый огонек.
– Запомни… – Она наклонилась ближе, будто делилась со мной секретом. – Незначительным даром овладеть гораздо легче. Только если его трудно взять под контроль, можно рассчитывать на что-то действительно стоящее.
Она подмигнула, затем вздохнула и посмотрела на часы.
– Мне нужно уходить. Федерация не должна узнать, что я была здесь… Будь сильной, дочь моя.
Бдыщ.
Персефона исчезла в дыму.
Я уставилась на место, где она только что стояла.
В оцепенении я неуверенным шагом двинулась дальше по вилле. Никс с шипением скользила по моим плечам.
Когда я наконец добралась до атриума, небо за огромными окнами превратилось в бесконечное море звезд. Их мерцающий свет отражался от темных мраморных полов.
Члены Ассамблеи смерти уже собирались: настраивали оружие и застегивали ремни. Полусонные покровители сидели рядом с ними.
Время истекло – нас ждали Титаны.
Пушистик-младший улегся на мрамор животом кверху, высунув язык из раззявленной пасти. Поко лежал рядом с его головой, играя с его висячими ушами.
Никс шипела во сне что-то про «убить всех».
Чтобы успокоиться, я провела руками по лицу и начала напевать классическую мелодию, мысленно решая задачу по дифференциальной геометрии, которая впечатлила бы даже Карла Гаусса.
Но его здесь нет, а ты солдат, а не ученый.
Я уселась на твердый мрамор (рухнула от усталости, которая не имела никакой связи с недосыпом) и перезавязала свои военные ботинки.
На меня упала тень, и я взглянула наверх.
Август смотрел на меня сверху вниз, черты его сурового лица выглядели строже обычного, и он протягивал мне черный пейджер.
– Нажми эту кнопку, если столкнешься с
какими-нибудь
проблемами. Мы сразу же придем.
Не дав мне ответить, он присел передо мной с устройством в руках. Оно было похоже на пейджер, по которому генерал Клеандр вызывал наставников во время Горнила.
Август продолжал сидеть, тяжело дыша. Длинные и черные, как сажа, ресницы обрамляли глаза цвета беззвездной ночи. Он сидел так близко, что я различала каждый рваный изгиб шрама, пересекавшего его скулу.
У меня возникло странное желание провести по нему пальцами.
Он сунул пейджер в карман моих штанов карго.
Я вздрогнула.
– Пожалуйста, используй его, – сказал он. – Даже если просто почувствуешь угрозу, пусть и не будешь в ней уверена, используй его… Мы придем.
Воздух наполнился запахами грозы и мускуса.
Его ладонь властно сжала верхнюю часть моего бедра. Он наклонился вперед и остановился совсем рядом с моим лицом.
– Алексис, – прошептал он, прижимаясь лбом к моему лбу.
Я хотела рухнуть в его объятия и дать ему защитить меня от всего мира.
Я ни на секунду не сомневалась: он защитит. Он всегда говорил, что женщины не должны сражаться. Меня опьяняла идея, что кто-то может сделать все за меня, пока я сижу сложа руки и отдыхаю.
Но мир устроен по-другому.
Только ты могла себя спасти.
Всегда.
– Пожалуйста, пообещай мне, Алексис. – Его баритон звучал мягко, словно шелк, а черные глаза сверкали. – Меня злит сама мысль о том, что мы не можем тебя защитить. Меня
злит
, что… тебе вообще приходится сражаться.
Он сильнее сжал пальцы, ощутимо даже сквозь штаны впиваясь ногтями мне в бедро.
– Ты
не
должна участвовать в Ассамблее смерти. Это гребаная глупость.
Он считал, что я не создана для этого.
Как, впрочем, и я.
Иногда то, для чего мы были созданы, отличалось от того, чего мы хотели. Граница стиралась, и мне стоило помнить об этом.
Я отстранилась и расправила плечи.
– Я могу сама о себе позаботиться, – ни разу не заикнулась я.