Страница 130 из 152
– Она говорит правду, – монотонным и бесстрастным голосом ответил Патро.
Зевс ударил кулаком по столу, и на металле осталась вмятина.
– Алексис Херт… Геркулес, ты
каким-либо
образом способствовала побегу Медузы?
– Нет.
Мои кости затрещали под сжавшимися пальцами Патро. Его глаза на секунду расширились.
– Она говорит правду, – сказал он, уголки его губ опустились вниз.
Зевс недоверчиво посмотрел на нас обоих.
– Ты уверен? – Он стиснул зубы. – Помни, если ты лжешь, Ахиллеса
отправят
в тюрьму.
Патро вперился в меня взглядом.
– Я уверен. Она ничего не знает.
Он еще сильнее сжал мою руку, и я скривилась.
«
Спасибо
», – подумала я, задыхаясь от переполняющих меня эмоций.
– Нам нужно идти на заключительный симпозиум, – сказал Зевс, сжимая кулаки, будто пытался взять себя в руки. – А пока охрана развяжет ей язык… А позже… вернемся мы.
Он угрожал мне.
– Пойдем, – приказал Зевс.
Патро неохотно отпустил мою руку, но от меня не отошел. Он взглянул на охрану.
На его лице отразилось нечто невообразимое.
Он был готов рискнуть всем.
Ради меня.
– Я не буду повторять дважды, – терял терпение Зевс.
– Иди, – прошептала я.
Патро вглядывался в мое лицо, в его мрачных глазах я прочитала обещание:
«Мы поговорим об этом позже».
Он открыл рот, будто собирался спорить.
Я покачала головой.
Он сжал челюсти, и его лицо исказилось от боли.
Я грустно улыбнулась, глядя, как он медленно отступает назад, в коридор.
– Помни, – Зевс оглянулся на меня, – если ты попытаешься сбежать до окончания допроса, то это будет равноценно мятежу, и федерация признает тебя виновной в сговоре с Медузой.
– То есть виновной… ни в чем? – с отвращением спросила я. – Она невиновна. Мы оба это знаем.
Патро выглядел глубоко встревоженным.
– Не волнуйся, – сказал Зевс, даже не пытаясь отрицать. – Я вернусь.
Металлическая дверь со скрипом съехала вниз, блокируя вход.
Бдыщ.
Их ноги растворились в воздухе – оба телепортировались на симпозиум, и дым заполнил камеру.
Выдвижная дверь с грохотом ударилась о камень.
Я снова оказалась взаперти.
Но я была не одна.
Шестеро охранников остались внутри – они подняли искрящиеся дубинки. Один из них замахнулся. Лицо вспыхнуло острой болью.
Судя по всему, следующим пунктом нашей развлекательной программы было избиение.
Что ж, не повезло несчастным.
Мое терпение лопнуло.
– Убей их, – сказала я.
– С превеликим
удовольствием
, – прошипела Никс.
Ее чешуя скользнула по моей шее. Она прыгнула вперед.
Раздался громкий щелчок, затем хрип. Ближайший охранник мешком повалился на пол со следом укуса на шее.
Я билась в цепях, пытаясь из них выбраться.
Как же задолбало, что меня вечно связывают.
Почувствовав покалывание в пальцах, я представила себе жезл.
Ничего не произошло.
Мне нужна была свежая кровь.
Пятеро оставшихся охранников с ужасом смотрели друг на друга, размахивая дубинками в попытке ударить невидимого врага.
Второй упал.
– Это девчонка!
Еще одна дубинка ударила меня по лицу, электричество обожгло мне кожу.
Боль разрывала меня изнутри.
Я закричала.
Олимпиец отшатнулся назад, крича под ударами Никс.
Остальные охранники бросились на меня. Цепи натянулись, я всеми силами пыталась уворачиваться.
Удары сыпались безжалостным потоком. Мой нос хрустнул, кровь дугой брызнула на стол.
Я застонала, пытаясь оставаться в сознании. Яркие огни мерцали в темноте.
В воздухе пронеслась черная тень.
Фиолетовые глаза.
Клыки цвета опала устремились к яремной вене.
Мужчины закричали, наложив в штаны от страха, едва Никс стала видимой. Они тут же осознали свои мизерные шансы на выживание.
– Как вы
посмели
ее тронуть! – прошипела Никс, отклоняясь назад.
Последние охранники с визгом метнулись к каменным стенам, разламывая черепа ногами.
Никс была стремительна, словно сама Смерть.
Хриплое дыхание сменилось стонами боли, а затем воцарилась тишина.
Камера превратилась в место преступления.
Охранники неподвижно лежали среди раздробленных черепов и камней, с широко открытыми, полными ужаса глазами.
Никс скользнула мне на плечи и шарфом обернулась вокруг шеи.
– Мне очень этого не хватало, – удовлетворенно вздохнула она, и ее язык коснулся моей щеки.
Я запрокинула голову, булькая кровью, затем наклонилась вперед и сплюнула красные сгустки в раскрытую ладонь.
Длинный светящийся жезл затвердел в моих руках.
Я отвела руку назад так, чтобы острый конец жезла оказался на уровне цепи. Острый как бритва наконечник рассек металл словно масло. Я быстро разобралась с остальными цепями.
Стул опрокинулся назад, отскочил от тела охранника и грохотнул о камень.
Я с облегчением размяла шею и потянулась, поморщившись от боли в боку. Избитое лицо безжалостно ныло.
Я бросила жезл, и кровь растеклась по полу дымящейся лужей.
– Какой план? – прошипела Никс.
– Отомстить.
– Я знала, что правильно тебя воспитала.
Нельзя было терять ни минуты, поэтому я представила симпозиум.
– Domus.
Мир сдвинулся.
На меня смотрел потолок, украшенный фресками, громко играла музыка.
Я стояла на коленях за колонной в темном углу зала симпозиума.
Люди прыгали, задрав руки в воздух вплотную друг к другу. Им едва хватало места в зале.
Пришла вся Спарта.
Вопила музыка, три участника известной рок-группы танцевали на небольшой сцене, а солист кричал, прыгая вокруг.
Все это реально.
У меня получится.
Я повернулась и ахнула.
Я стояла на коленях прямо перед двумя стульями: Август и Харон сидели передо мной, связанные веревками и с кляпом во рту. Костяшки их рассеченных пальцев кровили, а на лицах появились свежие синяки. За ними стояли Олимпийские охранники.
Их глаза расширились.
– Что, черт возьми, с вами случилось? – попыталась перекричать громкую музыку я.
Они оба встали и дернули руками в стороны, разрывая веревки, а затем вытащили кляпы.
– Эй! – крикнул охранник, замахнувшись на них дубинкой.
Харон оказался быстрее и безжалостно свернул охраннику шею.