Страница 42 из 44
Утереть нос сестре-задаваке – вот что входило в план Эньи. Раз с её платьем так бесчестно разделались, то ей необходимо другое. Но дело было не только в этом. Маленькая чародейка думала о более важной идее, чем девичий гардероб. Она жаждала услышать признание от мачехи в её дурных поступках и ужасных деяниях.
– Она расскажет всю правду, чего бы мне это ни стоило, – шипела девочка.
Ни одно платье ей не нравилось. Все были надеты не один раз и совершенно не подходили для дня празднества. Она уже было хотела захлопнуть дверцы, но взгляд зацепился за три матушкиных платья: бордовое, изумрудное и жемчужное. Последнее было больше похоже на подвенечное.
Энья бросилась к книге по колдовству и зашелестела страницами. Мортимер внимательно следил за её движениями и удивлённо кивал.
– Здесь должно быть что-то, я же видела… Ох, ну где же, где? – бормотала себе под нос девочка, пока не наткнулась на нужную страницу с бытовой магией по рукоделию.
Пробежав взглядом по заклинанию, она закатала рукава и приступила к волшебству.
Изумрудное платье было вытащено на свет и повешено на подставке, из игольницы Энья вытащила сверкающие иглы, а из деревянной шкатулки – катушки нитей.
– Немного подправлю, и всё.
Она посмотрела на часы. Времени ей должно было хватить. Праздник начинался через несколько часов. Под мановением рук и шёпотом читаемого заклинания платье закружилось. Рукава и подол укоротились, в талии и груди всё втянулось, став подходящим Энье по размеру…
* * *
Мачеха устроила празднование дня рождения Сюзет в дорогой гостинице пригорода у водопада. Это место было между поместьем отца Эньи и замком Девона.
Выходя из кареты, Энья оперлась на руку герцога. Девочка старалась держаться спокойно, но одним Небесам известно, чего ей это стоило. За сегодняшний день она значительно повзрослела. Детская наивность ушла из зелени её глаз, забрав с собой нечто бесценное, о чём Энья ещё не скоро вспомнит.
Отдав плащ прислуге, девочка встала перед огромным зеркалом в позолоченной оправе, но стоило ей обернуться к Девону, как она поймала его полный восхищения взгляд.
Волосы бронзовым водопадом рассыпались по её плечам, доходя до поясницы. Она была облачена в изумрудное платье, идеально скроенное магией и нитями по её фигуре. Оно не было таким помпезным, как наряды других гостей. Скорее утончённым и даже немного строгим. Длинные рукава облегали руки, а лиф украшал корсет из атласа.
– Кажется, здесь не хватает одной детали, – сказал герцог и вытащил из кармана розовато-красный, почти малинового цвета, ромбовидный драгоценный камень на тонкой цепочке. – Когда-то я подарил его твоей матери, но перед своей свадьбой она вернула подарок и сказала, что в будущем я смогу снова отдать его ей.
Девон застегнул украшение на тонкой шее. Кулон выглядел изящно, и Энья накрыла его ладонью.
– Теперь я понял её слова…
«Даже тогда, под действием зелья, её душа металась, разрываясь между воспоминаниями и истинными чувствами ко мне и навеянными зельем к Болтону».
– Что это за камень?
Энья взглянула на своё отражение:
«Он не такой громоздкий, как в украшениях мачехи, он словно создан для меня».
– Это паинит, очень редкий камень. Такого нет даже у королевской семьи.
Девон задумчиво оглядел её от макушки вьющихся волос до кончиков атласных туфелек:
– Ты так похожа на Риену.
На миг Энье показалось, что в глазах Девона появились слёзы. Перед ними открылись двери в бальную залу, где виновница торжества уже во всю отмечала свой день рождения.
Широкий круглый стол был завален горой подарков в ярких обёртках с пышными бантами, вокруг танцевали пары молодых леди и джентльменов: кто-то был постарше Эньи, а кто-то и ровесник. Только сейчас она вспомнила, что совсем ничего не приготовила в качестве подарка.
Однако Девон об этом позаботился, когда они предстали перед мачехой, отцом и Сюзет.
Энья присела в реверансе и попыталась поймать взгляд отца, но он лишь криво улыбнулся и поспешил отвести глаза. На его лице прибавилось морщин, словно он съел кислый лимон. Энья осознала, что отец не расскажет ей правду и до конца дней будет испытывать муки совести и вины перед дочерью, чью мать он одурманил и не сберёг.
«Что ж, отец. Это твой выбор…»
Её глаза были красноречивее слов. Сухо поприветствовав герцога, барон ретировался, оставив жену в недоумении, ведь это было неслыханной дерзостью. Но Девон словно этого и не заметил. Он улыбался, глядя на маленькую Сюзет и леди Колет.
– Приветствую вас, баронесса Раунинг, – он склонил голову. – Леди Сюзет, поздравляю вас с днём рождения и вручаю то, без чего не сможет обойтись ни одна юная леди.
Он протянул ей бархатную коробку в виде сердца. Сюзет с жадностью вцепилась в неё пальчиками, но герцог не торопился отпустить подарок.
– Его лично выбирала ваша сестра.
Энья поймала взгляд Девона и, улыбнувшись, кивнула, хотя палец о палец не ударила бы ради Сюзет.
Мать и дочь раскрыли коробочку и одновременно издали восторженный стон. На атласной подушечке лежало дивное колье из розовых драгоценных камней. К нему прилагались серьги, браслет и кольцо.
– О Небеса! – едва не запищала Сюзет, попытавшись отцепить колье от подушечки, но леди Колет шлёпнула её по ладони.
– Осторожно, дорогая, на тебе уже есть украшения. Это мы оставим на потом. Благодарю вас, герцог, у вас превосходный вкус. Повезёт же той, которая станет вашей женой, – заворковала Колет, взяв его за руку и придвинувшись, дабы герцогу было удобнее разглядеть вырез её лифа.
– Так оно и будет. А теперь позвольте пригласить вас на танец.
– Почту за честь. Сюзет, дорогая, введи свою сестру в круг достойнейших из твоих друзей. Нашей дикарке стоит обзавестись полезными знакомствами. Не правда ли, герцог?
Девону с трудом удалось сдержать насмешливую улыбку. Он бросил взгляд на Энью, но та была само спокойствие. Странное поведение подопечной тревожило герцога, но Энья так и не вернулась к теме их разговора.
Танцуя с леди Колет и слушая её болтовню вполуха, он внимательно следил за Эньей.