Страница 38 из 44
Образ банши оказался не таким ужасающим, как она представляла. На иллюстрации была изображена очень бледная девушка с седыми развевающимися волосами и длинными острыми ногтями. Одежду ей заменял саван. Описание подтвердило слова Девона о загадочном появлении этой нечисти.
«Но ведь если её можно побороть железом, то всё должно быть просто, – решила Энья. – Ведь я чародейка… хоть и маленькая…»
Она бросила взгляд на настенные часы и вздохнула: вечно приключения поджидают её в то время, когда все послушные девочки должны спать. На жёрдочке сидел Мортимер. Ворон глядел на Энью одним глазом, а другой закрыл, побуждая и её лечь спать, а не отправляться на поиски неприятностей.
– Знаю, знаю, ты не одобришь нашу вылазку, – она воздела палец. – Но ты ведь составишь мне компанию, не так ли? А если не найдём банши, то вернёмся домой.
Она говорила спокойно. Ворон встрепенулся и кивнул.
– Я только накину плащ и прихвачу кое-что…
Она достала из подставки нож для вскрытия писем.
– Думаю, этого будет достаточно, я вряд ли унесу меч.
Рядом с картинной галереей находилась оружейная комната. Девон рассказывал Энье о том, как раньше воевали его предки, показывал рыцарские доспехи, старинные мечи под защитным стеклом, деревянные и железные щиты. Но когда Энья попыталась поднять такой меч, то даже не смогла закинуть его на плечо, как это спокойно сделал Девон.
Мортимер вылетел из комнаты в окно, поджидая девочку на улице.
Тихонько отворив дверь, Энья выглянула в коридор и бесшумно проскользнула по лестнице вниз.
Создав магический огонёк и подбросив его над собой словно яркую звёздочку, девочка побежала по дорожке. Мортимер летел над ней белым пятном и указывал дорогу. На развилке с деревянным указателем Энья повернула в противоположную от деревни сторону.
Запыхавшись от бега, она перешла на неторопливый шаг. Над головой было чистое звёздное небо, по деревьям прыгали разбуженные светом белки, недовольно ухали филины. Когда дыхание пришло в норму, Энья стала напевать себе весёлую песенку под нос. Мортимер опустился ей на плечо.
* * *
Старая мельница действительно стояла у пустынного поля. В темноте были видны рассохшиеся деревянные стены, из дыр и трещин выбивались сухие травинки и веточки из гнёзд местных птиц. Поблизости журчала вода, пахло сыростью. Вдоль поля стелилась лёгкая дымка тумана, укрывая дорожку, уходящую через поле вдаль.
Крылья мельницы упирались в синее небо. Столько серебряных песчинок-звёзд Энье доводилось видеть только в горах.
«Если на поле окажется спокойно и Девон прав насчёт слухов, то можно приходить сюда в любую тёплую ночь и любоваться звёздами».
– Пойдём внутрь? Может, банши спит там? Если она вообще здесь есть, – скептично пробормотала Энья.
Мортимер качнулся у неё на плече и полетел к крыше.
Тропинка до мельницы оказалась заросшей, и Энье пришлось пробиваться через высокую траву. Иногда девочка шипела, чувствуя, как крапива обжигает ей лодыжки и задевает руки.
– Ну и заросли, – ворчала Энья, пока наконец не взобралась на скрипучую лестницу.
Девочка потянула ручку двери, и та со скрежетом отворилась. Внутри пахло затхлостью и лежалым зерном, а весь пол был усыпан чем-то белым.
– Мука!
Энья приложила ладошку к полу и оставила след. С потолка ей на голову упал пучок соломы, и она услышала стук и карканье Мортимера, зазывающего её наверх по винтовой лестнице.
Почти забравшись под самую крышу, Энья едва не наступила на птичье гнездо и вовремя отскочила, держась за шаткие перила.
– Ну и ну, – она покачала головой и бережно отодвинула гнездо с крохотными голубиными яичками.
Мортимер сидел на подоконнике небольшого окошка и щёлкал клювом. Отсюда вид на небо был ещё лучше. Через несколько минут созерцания Энья поняла, что Девон оказался прав. Никакой банши тут нет.
– Всё это бабушкины сказки, – поделилась с вороном разочарованная Энья.
Ей казалось, что она совершит благородный поступок, как настоящий рыцарь из историй Девона.
Мортимер спорхнул вниз, а Энья осторожно стала спускаться за ним. Ступени нещадно скрипели, словно вот-вот готовы были обрушиться. Огонёк колыхался над ней, окружая тёплым светом, но Энья ещё не умела долго концентрироваться, и он потух.
Из мельницы Энья вышла с головы до ног окутанная мучной пылью, и от громкого чиха от неё отделилось полупрозрачное облачко. Девочка не заметила, как облако раскрыло красные глаза и у него появились длинные руки. Светлый саван растёкся по земле, тёмный дух приготовился наброситься на незваную гостью. Но его отпугнул крик и шелест крыльев белого ворона.
Мортимер громко каркал, его крылья бились о дух, пока банши не закричала, отбрасывая надоедливую птицу порывом ветра.
От неожиданности Энья поскользнулась на влажной траве и скатилась к речушке, ударившись о камни и застонав от боли в разбитых коленках.
– Мортимер! – вскрикнула она, барахтаясь в складках собственной юбки. К счастью, воды было по колено, но ткань платья отяжелела.
С трудом выбравшись на мелководье, Энья вытащила из кармана нож для писем и сжала единственное оружие в дрожащих руках.
Банши пролетела над ней, громко смеясь и задевая скрюченными руками. По спине девочки прокатилась ледяная волна. Вздрогнув, Энья побежала к мельнице. Там банши её догнала и оттолкнула в траву, не позволив войти внутрь. Энья взмахнула ножом и задела саван злобного духа, заставив его оглушающе вскрикнуть.
Энья зажала уши руками, кривясь от громкого голоса и головной боли.
Ветер зашумел, задул со всей силы, словно на поле возник ураган.
Стоило Энье открыть глаза, как она увидела огромного ворона, парящего перед банши. Он бил её крыльями, перекаркивая вой и заставляя нечисть умолкнуть. Банши скукоживалась от его острых когтей, но не отступала, набирая в лёгкие побольше воздуха, чтобы закричать с новой силой.
Стоило ей раскрыть рот, как ворон обернулся человеком и разрубил тёмный дух мечом пополам. Банши издала последний всхлип:
– Скоро ты потеряешь самое дорогое! – И она, превратившись в мучное облачко, растворилась в воздухе.
Поле заполнил густой туман. Пошатываясь, Энья встала с травы и взглянула на Девона с обнажённым мечом и в чёрном плаще. Глаза герцога сверкали золотом. С недобрым прищуром он взглянул на девочку и процедил:
– Энья, ты постоянно попадаешь в неприятности.