Дитя ворона

Глава 10

Энья очнулась от боли в шее. Правая рука затекла, а голова, как говорил в своё время садовник в отцовском доме, нещадно трещала! Хотя в такие дни нянюшка сетовала, что в праздник ему следовало меньше пить. А Энья удивлялась, что же это надобно выпить, чтобы голова трещала: она же не пустая, там внутри ничего не может издавать трескотню.

И Энья думала, что, быть может, в ухо садовника каким-то образом влетели две галки и давай переговариваться о своём птичьем…

Девочка часто заморгала. Глаза постепенно привыкали к полумраку. Малышка громко чихнула от удушливой пыли и запаха сушёной лаванды. В ответ на этот звук в тёмном углу что-то зашелестело.

Энья замерла, вглядываясь в тени, ползущие по стенам. Они играли с ней, дразнили странными пугающими фигурами, вызывая в воображении разные ужасы. Энья вздрогнула и легонько похлопала себя по щёчкам.

– Мяу! – раздался наконец-то звук, и тени расступились, явив источник шума.

Обрадовавшись, что это не монстр, девочка подползла туда.

– Вот кто меня испугал, ах ты негодник, – пробормотала она, с улыбкой покачивая котёнка.

Тот уткнулся мордочкой в её ладошку и легонько укусил палец. В животе у Эньи заурчало, и она понимающе кивнула новообретённому другу.

– Да, я тоже хочу есть. Эх, и куда это мы с тобой угодили?

Она смутно помнила произошедшее. Незнакомец в чёрном и противно пахнущая тряпка, прижатая к её лицу, – только это отголоском вспоминалось девочке.

Энья провела кончиком языка по губам, ощутив сладковато-горький привкус. Она поморщилась.

Придерживая котёнка у груди, Энья осторожно, пригибаясь под балками, обошла комнату.

Вдруг на пол упала белёсая полоса – это из-за тучи вышла луна, осветив чердак. Да, именно на нём и находилась Энья.

– До чего же здесь пыльно. Это хозяева такие грязнули? Нянюшки на них не хватает, – проворчала она, едва не наткнувшись на поблёскивающую серебром паутину.

По ниточкам своего плетения вверх побежал крохотный паучок.

– Ах, извините, господин паук, что потревожила ваш сон. Но нам необходимо выбраться, – рассуждала она вслух, осматривая все углы и пытаясь найти хоть что-нибудь, чтобы добраться до окошка. Оно располагалось не так высоко, но Энье не хватало стула или чего-нибудь подобного, чтобы достать до рамы.

Наконец в тёмном углу она сумела разглядеть что-то похожее на нужный ей предмет – там оказалось множество старых деревянных ящиков с пустыми бутылками. Но Энью отвлекли раздавшиеся из-под пола голоса.

Опустив котёнка, девочка зашарила ладонями и наткнулась на железное кольцо. Она потянула за него, но люк так и не открылся. Зря только Энья старалась, выбиваясь из сил и пыхтя при этом.

– Нужно немедленно избавиться от девчонки! – услышала Энья приглушённый женский голос.

– Мы не договаривались о таком, вы велели привести девочку и спрятать, остальное я делать не намерен. Разбирайтесь с ней сами, – ответил мужской.

Сквозь толщину досок Энья не могла понять, знает она этих людей или нет, но её сердечко гулко забилось. Она была уверена, что говорят именно о ней, и девочке стало страшно.

Взрослые говорили ещё о чём-то, но Энья вернулась к ящикам и осторожно, стараясь не шуметь, стала перетаскивать пустые коробки к балке, над которой и располагалось окошко. Ей пришлось стараться изо всех сил, толкая тяжёлые ящики, и при этом не слишком шуметь. Створка окна была приоткрыта, и висящую над ним паутинку колыхал лёгкий сквозняк.

Закончив с ящиками и засадив немало заноз в ладони, Энья вытерла пот со лба и, подобрав котёнка, осторожно взобралась наверх.

– Хоть бы не упасть, – шептала она.

Устроившись на последнем ящике, Энья со скрипом открыла окно и подтолкнула котёнка наружу, а затем стала выбираться сама, едва не застряв в проёме.

– Ой, кажется, кокосовое пирожное было лишним, – решила она, извиваясь словно гусеница, пока не плюхнулась животом на черепицу. – Ох уж эти приключения, – ворчала она, упираясь руками в края рамы, хотя сердечко её, подгоняемое чувством страха, что в любой миг люди, чьи голоса доносились снизу, поднимутся на чердак, билось как сумасшедшее.

К счастью, крыша оказалась не такой крутой, чтобы с неё можно было скатиться. Сейчас удача была на стороне Эньи.

Внизу она видела мрак, а впереди – огни соседних домов, печные трубы, из которых вился дымок, и смотровую башню. На неё-то Энья и ориентировалась, ведь там неподалёку должна быть гостиница «Авалон». Котёнок пугливо осматривался по сторонам, медленно передвигая лапками и принюхиваясь. Энья сгребла его рукой в сторону, подальше от опасного карниза.

Наконец она выбралась из проёма и, тяжело дыша, прижалась к шероховатой крыше.

– Может, зря нянюшка запрещала мне лазить по крышам как деревенский мальчишка, – приободрила она себя. Подняв подол юбки, Энья обвязала его за спиной словно передник и поместила внутрь него котёнка. – Посиди здесь, мне нужны обе руки, – строго сказала она. Животное было не против, вцепившись коготками в ткань.

Энья порадовалась, что её туфли были без каблуков. В отличие от тех, что очень любила Сюзет, щеголяя в них, как хромая лошадь, по поместью и давя после дождя несчастных червячков, которым Энья сочувствовала всем сердцем.

Сделав глубокий вдох, она стала медленно, шаг за шагом, продвигаться вперёд к крыше соседнего дома. Энье несказанно повезло с тем, что проём между крышами был узким, и она смогла перепрыгнуть его, стараясь не глядеть в черноту под ногами.

«Эти дома не слишком отличаются от того, в котором меня заперли… вроде бы».

В небе раздался шум, и кто-то налетел на неё сверху, вцепившись в волосы.

Раскинув руки, Энья упала на спину. Котёнок в складках юбки зашипел.

– Мортимер, ах ты злодей! – едва не завопила девочка от счастья, признав в птице белого ворона. – Как ты меня нашёл?

Она перевернулась набок, придерживая передничек с котёнком, а птица запрыгала по черепице, вцепившись клювом ей в юбку.

– Может быть, и Девон неподалёку?

Она огляделась по сторонам, но ничего, кроме звёздного неба и домов, не увидела.

Мортимер расправил крыло и указал на соседнюю крышу.

– И без тебя знаю, что мне туда надо, – отмахнулась она и поползла к деревянной доске, лежащей между двух крыш.

«Может быть, это для удобства трубочистов», – решила Энья.