Страница 48 из 73
— Так вот, — продолжал приказчик. — Когда деду втемяшилась в голову идея непременно бессмертие заполучить, встал он перед выбором. Изучать волшебство ему показалось сложным, тем паче что большим умом он похвастать не мог. Силы же был огромной — лошадь легко подымал. Подраться также любил, задира! А потому решил стать кулачным бойцом. В ближайший город сперва перебрался, а потом и в столицу. И вскоре уже в Эльвейсе его никто победить не мог. С соседних королевств приезжали кулачники, но были биты один за другим. Все шло хорошо, но неодолимость деда и сгубила. Стал один прохиндей подговаривать его нарочито проиграть разок. Никто, мол, не ждет ведь такого. Я деньги большие против тебя поставлю, и ты ставь что имеешь. Разбогатеем сказочно!.. Дед отказывался. Прохиндей не отставал. Потом еще угрожать начал. Одна стрела, говорит, тебе в спину — и где ты окажешься, гордый такой? А так как дед знал, что угрозы не пустые, и исходят они на самом деле не от прохиндея вовсе, а от той могущественной и опасной кодлы, что заправляет кулачными боями в столице и наживается на них, он в конце концов согласился. Но проиграть не смог. Взбурлила в нем в решающий момент задиристость его — и не свалился он притворно под ударами противника. Кодла продула свои ставки. И отомстила, конечно! Месяца не прошло, как покалечили деда неизвестные, на него напав. После этого он не то что кулачником не мог быть — не годился и назад в крестьяне.
Я терпеливо слушал, стараясь не выказывать недовольства. Хотя в своей земной жизни видел пару фильмов с похожим сюжетом, и еще что-то на ту же тему читал. Банальная в целом история. Но не будешь ведь прерывать и торопить того, кто по твоей же просьбе и совершенно бесплатно выдает информацию, которая может оказаться полезной. Следует хотя бы паузы дождаться, и уж потом рот разевать. Я стоически ее дождался и спросил:
— А не имел ли твой дед плаща, похожего на мой?
— Нет, ваше высочество! — с некоторым удивлением ответил приказчик. — Он обычные суконные плащи носил, или хаживал вовсе без них. Ибо здоровьем отличался крепчайшим. Промокнуть под дождем не боялся, и холод его не брал.
— Понятно. Продолжай.
— А дальше почти нечего рассказывать! Услышал дед про Церковь неудачников, да и уверовал в обетование. Все деньги, что он в бытность бойцом скопил, пошли на самозахоронение. Обряд столько не стоил, однако неофиты по правилам сперва должны много лет некрополь с ранее погребенными охранять. А дед из-за множества полученных увечий без костылей ходить не мог, и даже с ними падал по три раза на дню. Отец мой уговаривал его на лечение золото потратить, а о бессмертии забыть. Да тот на уговоры не поддался. Так и лег в склеп при погребальном храме, что до войны стоял в Дубраве ожидания, верстах в трех от Лавануи.
— А цел ли храм сейчас?
— Не знаю.
— И в некрополе ты никогда не бывал?
— Почему же? Бывать — бывал, еще мальчишкой. Отец возил меня туда как-то. И склепы я видел собственными глазами. И стражу некрополя. Больше, правда, ничего. Посторонних там не очень привечали, пусть и родственников адептов.
— А сколько склепов при храме было всего?
— Около сорока. Точнее не скажу.
— И с какой стороны от Лавануи находилась Дубрава ожидания?
— Э-э-э… На юго-востоке. Причем следовало бы взять скорее к югу, чем к востоку.
— Благодарю тебя сердечно, уважаемый! Я разыскиваю разумного, который не жив и не мертв. Не думаю, что это твой дед. Но если все же он, или я обнаружу того, кого ищу, в склепе по соседству, получишь достойное вознаграждение. А пока удачи тебе в торговле. И если припомнишь еще что-то, о чем следовало бы рассказать, но ты запамятовал, смело шли ко мне лучшее связное заклинание. Затраты возмещу вдвойне.
Расставшись с приказчиком, я решил здесь же, в «Октагоне», пообедать. И правильно поступил. Следующий стан, в который приехал, минувшей ночью сильно пострадал от нашествия монстров из центра Экситиума. Прорвавшись через засеку, упыри первым делом съели повара-каторжника и обоих вольных харчевников, что имели тут заведения. Готовить нормальную еду после этого оказалось некому. Выжившие спешили восстановить поваленные вышки и заделать до темноты прорехи в заграждении, питаясь гнусным хрючевом, которое утром по жребию сварганил для всех бывший колдун-отравитель. Его ругали в мать, бабушку и прабабушку, обещали съесть самого, клялись кастрировать за осквернение общего котла. Мне казалось, что раз временный повар дожил аж до средины дня, угрозы в его адрес так и останутся угрозами. Он уже однажды избежал казни перед тем, как сюда попал, отделавшись принудительной сменой класса по приговору и тридцатилетним сроком. Хотя тогда, будучи одержим демонами, весьма мучительным способом отправил в Мир Теней за сотню душ. А сейчас всего лишь понос кое-кого прохватил, да бурчало в животах у остальных.
Я объехал стан сперва по малому кругу, а затем по большому. Интересовало, куда делись монстры после того, как их нападение было отбито. Не находятся ли они сейчас все где-то на полдороге к следующему лагерю? Люцифер изучал следы не менее внимательно, чем я, и наконец сказал:
— Ничего не понятно. Кроме одного: твари не отступили обратно во внутренние области.
— Да, верно, — согласился я. — Они вообще не соблюдали какого-либо порядка. Не выбрали для отхода конкретное направление. Должно быть, просто рассосались по окрестностям и ждут следующей ночи. Штурм повторится. А может и среди дня начаться: смотри, погода портится. Лучше слинять отсюда побыстрее. Я не хочу проявлять солидарность со здешними раздолбаями и вставать с ними плечом к плечу в обороне. Слишком плохая у них тут организация всего.
— Вдруг и у соседей так?
— Скоро узнаем.
Опасения Люцифера оправдались. В очередном — уже четвертом — стане на нашем пути нам тоже не понравилось, хотя его никто не штурмовал. Зато пятый оказался большим, благоустроенным, и казался неприступным. Здесь мы решили остановиться. Приближался вечер — вряд ли впереди найдется место для ночлега еще лучше.
Население стана было смешанным — и каторжники, и добровольцы. Вот так выверт! По Экситиуму в целом волонтеры с заключенными не очень дружили. А здесь смогли взаимную неприязнь преодолеть.
— Главарь у нас хороший, — с усмешкой пояснили часовые. — То есть, конечно, командир, а не главарь. Кого хочешь с кем хочешь помирит. Мы его кличем Верховным. Он в Погибель за преступления угодил, отмотал свое и вернулся всего через месячишко уже по собственному желанию.