Страница 79 из 94
Дион — с лицом человека, который всё ещё уверен, что делает ошибку, но уже решил её контролировать.
Грегор — с Морром на руках и тем выражением, которое говорило: да, я всё ещё жив, но не спрашивайте, какой ценой.
И два стражника позади, из которых Рейл, кажется, никак не мог определить, чего именно ему бояться сильнее: внешней опасности или того, что я снова внезапно остановлюсь и спрошу его что-нибудь неуместно человечное.
Я не стала разочаровывать.
— Рейл, — сказала я через плечо.
Он вздрогнул так явно, что мне пришлось стиснуть губы, чтобы не рассмеяться.
— Да, миледи?
— Вы так напряжены, будто идёте не за мной, а на исповедь.
— Я просто внимателен.
— Нет, — мягко возразила я. — Вы просто сейчас лопнете от старания.
Второй стражник, шедший рядом, резко уставился куда-то в сторону, изо всех сил изображая отсутствие слуха.
Я усмехнулась, и Дион, шедший рядом, бросил на меня быстрый взгляд.
— Что тебя так веселит?
— Жизнь, — ответила я. — Удивительно бодрящее явление, особенно когда за тобой ходят с такими лицами.
— Их задача — не смешить тебя.
— Это я уже поняла. Но, к счастью, у меня богатое воображение.
Он посмотрел на меня чуть дольше, чем требовалось для такой реплики, и я, как и всегда в последние дни, слишком остро ощутила этот взгляд. Не как угрозу. Не как раздражение. Хуже. Как что-то, к чему можно привыкнуть, если вовремя не опомниться.
Поэтому я, как умная женщина, немедленно свернула в первую попавшуюся интересную лавку
Она была узкой, но глубокой, похожей на карман, набитый всеми вещами, которые человек покупает не потому, что они ему необходимы, а потому что без них почему-то становится грустнее.
Над дверью висели стеклянные подвески, на полках лежали сложенные платки, ленты, тонкие браслеты, деревянные шкатулки, флаконы с духами, чайные смеси в маленьких бумажных пакетиках, резные шпильки, броши, керамические чашки, а в дальнем углу стояла целая полка с ошейниками, игрушками и мисками для домашних животных, оформленная с такой любовью, будто городские коты и собаки управляли половиной торговли.
Хозяйка лавки оказалась подвижной женщиной с яркими глазами и тем типом лица, который сразу вызывает доверие у одних и панику у других, потому что такой человек замечает всё.
Она посмотрела на нас, быстро оценила расстановку сил и — к моей искренней симпатии — не стала ни кланяться чрезмерно низко, ни изображать оглушительную слепоту от страха перед Дионом.
— Добрый день, миледи, милорд, — сказала она живо. — Если вы пришли за чем-то скучным, боюсь, я вас разочарую.
— Наоборот, — ответила я, уже чувствуя, что мы подружимся. — Именно это я и надеялась услышать.
Я медленно пошла вдоль полок, разглядывая всё подряд. Это было не просто приятно — это было необходимо. После мыслей о тайных группах, заказах, системах различий и людях, которые слишком уверенно ходят по двору, мне отчаянно хотелось чего-то простого и бессмысленного. Красивого. Чужого. Рукотворного. Чего-то, что существует просто потому, что кому-то захотелось это сделать, а кому-то — купить.
— Не увлекайся, — негромко сказал Дион у меня за спиной.
— Ты сейчас серьёзно пришёл в лавку с лентами и ароматными маслами, чтобы читать мне нотации о чувстве меры?
— Я пришёл, потому что ты сюда вошла.
— То есть любовь всё-таки существует.
— Не начинай.
Я остановилась у стойки с браслетами, где среди тонких женских вариантов, бусин и кожаных ремешков лежал один, выбивавшийся из общей картины. Тёмная кожа. Никаких украшательств. Матовый металл, чуть потемневший, сдержанный, почти суровый.
Я взяла его в руки. Покрутила. Посмотрела на Диона.
Он, разумеется, уже понял, к чему всё идёт, и успел заранее внутренне возмутиться.
— Нет, — сказал он.
— Да, — возразила я.
— Нет.
— Господи, Дион, у тебя поразительная способность вести себя как человек, которому даже подарок нужно вручать через угрозы.
— Мне не нужен браслет.
— А тебе и жена, насколько я помню, была не нужна, — мягко заметила я. — И тем не менее, некоторые вещи прекрасно приживаются, если не ныть раньше времени.
Грегор тихо вдохнул. Морр, всё ещё восседавший у него на руках, мысленно захлебнулся от удовольствия:
Вот ради этого я и существую.
Чтобы слушать, как я довожу людей?
Чтобы свидетельствовать твоё искусство.
Я протянула браслет Диону.
Он не взял сразу.
Просто смотрел на него, потом на меня, и в этом коротком обмене взглядами было слишком много для такой мелочи: его раздражение, моё упрямство, какое-то смешное, почти домашнее напряжение и ощущение, что мы оба прекрасно понимаем — если он сейчас откажется, я буду действовать ему на нервы весь оставшийся день.
— Зачем? — спросил он.
Я пожала плечами.
— Потому что он тебе подходит. Очень в твоём духе.
Хозяйка лавки, которая, как я сразу заметила, прекрасно слышала всё, что стоило слышать, едва заметно улыбнулась.
Дион всё-таки взял браслет. Не надел, конечно. Но взял.
И я решила пока не давить дальше. Умная женщина знает, когда нужно остановиться.
Я редко бывала такой женщиной, но иногда всё же случалось.
Потом я повернулась к Грегору.
— А теперь вы.
— Миледи…
— Нет. Не начинайте даже. Вы слишком долго ходите с лицом человека, который обязан нравиться только протоколу.
Я быстро перебрала несколько вещей и почти сразу нашла булавку для платка или воротника. Строгая, серебристая, с крошечной резной вороной в центре. Издалека — почти приличная. Вблизи — подозрительно живая.
— Идеально, — сказала я.
Грегор посмотрел на булавку так, будто она была медицинским заключением.
— Это шутка?
— Нет, — честно ответила я. — Это улучшение.
— Миледи, я не…
— Вы будете её носить, — сказала я с тем самым мягким нажимом, против которого люди почему-то возражают хуже, чем против приказа. — Потому что если я уже вынуждена терпеть ваш осуждающий взгляд каждый день, то хочу хотя бы, чтобы в этом была какая-то художественная ирония.
На этот раз даже Дион отвернулся слишком быстро, чтобы я не заметила — он явно прятал улыбку.
Маленькая победа. Булавка перекочевала в руки Грегора.
Он взял её с достоинством человека, который смирился с тем, что судьба в последнее время проверяет его исключительно через меня.
— Благодарю, — сказал он.