Страница 76 из 94
Скорее тот самый холодный, неприятный момент, когда догадка перестаёт быть догадкой и начинает складываться в форму.
— Два десятка, — медленно повторила я. — Это не компания за вином. Это уже хор, клуб по интересам или секта.
Губы Диона едва заметно дёрнулись.
— Твои формулировки отвратительны.
— Зато точны.
Я посмотрела на мастера.
— Зачем такие изменения?
Он пожал плечами, но движение вышло слишком напряжённым, чтобы казаться равнодушным.
— Для различения, полагаю. Внешне почти одинаковые, но для тех, кто знает, — нет. Одни чуть тяжелее. У других другой внутренний паз. Снаружи вы не поймёте, если не сравнивать в руках.
— То есть, — сказала я медленно, уже складывая картину вслух, — одинаковая форма для опознавания «своих», но мелкие отличия внутри для разделения между ними. Кто-то вроде внутреннего деления. Старшие. Младшие. Ближний круг. Что-то в этом роде.
Мастер ничего не сказал, но его молчание было красноречивее любого подтверждения. Дион перевёл взгляд на пуговицу.
— Это организация, — сказал он.
Не вопрос. Факт. Я медленно кивнула.
— И не маленькая. Один человек не заказывает два десятка одинаковых дорогих пуговиц с вариациями для собственного удовольствия, если только у него нет очень странных пристрастий к гардеробу.
— Или привычки менять одежду каждый час, — сухо добавил Дион.
— Тогда он всё равно был бы психически интереснее, чем мне хотелось бы.
Грегор, к моему огромному удовольствию, почти неуловимо вздохнул.
Морр тут же мысленно прокомментировал:
Он начинает уставать от тебя красивее, чем раньше.
Это наш совместный рост.
Дион тем временем уже работал.
Я прямо видела, как в нём щёлкает этот внутренний механизм, когда личное, раздражённое, уязвлённое отходит на второй план и на первый выходит человек, который привык собирать опасные вещи по кускам.
— Когда был первый заказ? — спросил он.
Мастер нахмурился.
— Точно не скажу. Несколько лет назад. Потом повторения.
Не одинаковыми промежутками. Но регулярно.
— Оплачивали кто?
Вот тут мужчина впервые замялся по-настоящему. Я почувствовала это ещё до ответа.
— Наличными, — сказал он.
— Конечно, — вздохнула я. — А то я уже начала надеяться на гениального злодея, переводящего деньги через дворцовую канцелярию.
Мастер, против воли, метнул на меня быстрый взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде усталого уважения.
Ничего, милый. Я тоже уже устала от аккуратных людей.
— Кто приходил за заказом? — продолжил Дион.
— Не всегда один и тот же. Но… — он замолчал.
— Но? — мягко подтолкнула я.
Он не сразу решился.
— Всегда из одного круга, — сказал он тихо. — По осанке. По речи. По тканям. Они могли менять лица, но не привычку двигаться так, будто весь остальной мир создан, чтобы уступать дорогу.
Я едва не хмыкнула.
— Смотри-ка, почти как ты.
Дион даже не удостоил меня взглядом.
— И вы никому не сообщили.
Это прозвучало не как обвинение. Как диагноз. Мастер опустил глаза на стол.
— О таких заказах не сообщают, милорд. О них либо молчат, либо долго не живут.
И вот это уже было по-настоящему полезно. Потому что страх, наконец, перестал быть общим фоном и обрёл очертания.
Я смотрела на этого человека и понимала: он не герой, не трус и не тайный союзник. Он просто ремесленник, которому не повезло оказаться между деньгами, властью и чужими секретами. И вот такие люди обычно знают куда больше, чем хотят.
— Хорошо, — сказала я. — Значит, у нас есть организация. Не один человек, не пара заговорщиков, а группа. С внутренней системой различий. С кругом людей, уверенно чувствующих себя при дворе. С доступом к деньгам, осторожностью и привычкой не светиться. Уже почти мило.
— Почти, — сказал Дион.
На этот раз его голос был слишком сухим для шутки. Я посмотрела на него внимательнее.
И вдруг очень ясно осознала: до этого момента мы всё ещё играли в частную беду. Кто-то столкнул меня, кто-то оставил записку, кто-то мелькнул на приёме. Неприятно, тревожно, но всё ещё локально.
А сейчас картина стала шире.
Настолько, что мне самой впервые за всё время захотелось не просто уколоть кого-нибудь остроумием, а выдохнуть и признать: да, всё это действительно больше, чем попытка убрать неудобную жену из неудобного брака.
— Ты думаешь о том же, о чём и я? — тихо спросил Дион, не глядя на меня.
— Если ты думаешь, что это уже не личная история, а что-то гораздо шире, — то да.
Он кивнул. Коротко. Как будто подтверждать это вслух было неприятно даже ему.
Мастер всё ещё стоял у стола, явно надеясь стать невидимым раньше, чем мы вспомним о его существовании. Но мне были нужны ещё ответы.
— Вы видели когда-нибудь похожую вещь не на заказе, а уже… вживую? На людях? — спросила я.
Он поколебался.
Потом всё-таки кивнул.
— Иногда. Но такие люди не любят, когда на них слишком долго смотрят.
— Это взаимно, — пробормотала я.
Дион наконец перевёл взгляд на меня.
— Ты узнаешь того мужчину, который был на приёме?
— Да, — честно ответила я. — Лицо — нет. Но если увижу ещё раз, узнаю по движению и рукаву.
— Значит, первый путь у нас есть, — сказал он.
— Выйти в свет снова и смотреть внимательнее, — кивнула я.
— Не «у нас», — автоматически начал он.
Я тут же повернулась к нему.
— Даже не начинай.
Он сощурился.
— Я просто сказал…
— Ты просто снова решил, что я буду сидеть дома и вышивать, пока ты один идёшь в логово людей, которые пытались меня убить? Нет, Дион. Нет.
Грегор, к его чести, даже не дёрнулся, хотя я почти физически ощутила, как у него внутри на секунду ожило предчувствие знакомого спора.
Морр лениво заметил:
Я люблю, когда вы начинаете рабочий разговор и за три секунды приходите к привычному состоянию взаимной невозможности.
Мы очень стабильны, мысленно ответила я.
Дион очень медленно выдохнул.
— Я не сказал, что ты не пойдёшь, — произнёс он. — Я сказал, что это один из путей.
Я моргнула.
— Надо же. Ты учишься говорить с людьми.
— Не порть момент.
Я чуть усмехнулась.
— Хорошо. Первый путь — свет и наблюдение. Второй?
И вот тут разговор наконец вышел туда, где, как мне казалось, он и должен был быть с самого начала.