Страница 27 из 94
Тот всплеск в галерее остался в памяти слишком чётко, чтобы списать его на усталость или странную игру света. Иногда, когда я двигалась в зале, воздух будто бы становился плотнее, чуть внимательнее, как если бы пространство само прислушивалось к тому, что я делаю.
Я не пыталась это повторить.
Не потому, что не хотела, а потому, что интуитивно понимала: с этим нельзя играть без понимания.
— Мы разберёмся, — сказала я однажды вечером, сидя на полу у окна, пока Морр лежал у меня на коленях и лениво следил за движением ветвей за стеклом. — Но не сейчас.
Ты удивительно разумна для человека, который обычно действует быстрее, чем думает.
Спасибо. Это было почти похоже на комплимент.
Я стараюсь.
И, конечно, мысль о том, что Изель пытались убить, никуда не делась.
Она просто ушла в фон.
Как тихий, настойчивый шум, который слышен всегда, если прислушаться. Я ловила себя на том, что иногда автоматически отмечаю, кто входит в комнату, кто выходит, кто задерживает взгляд, кто старается не смотреть вовсе. Но пока у меня не было ни зацепок, ни желания превращать жизнь в постоянное ожидание удара из-за угла.
Я жила.
И, возможно, именно это было самым неожиданным.
К концу второй недели зал перестал быть «бывшей галереей».
Он стал моим.
Чистый пол, открытые зеркала, свет, который больше не казался чужим, воздух, который не застаивался, и пространство, в котором тело наконец переставало чувствовать себя гостем.
Я стояла в центре, медленно поднимаясь на полупальцы, и думала о том, как странно иногда складывается жизнь: ты загадываешь «магический мир и красивого мужчину», а получаешь всё это в комплекте с интригами, возможным убийцей, говорящим котом и необходимостью заново учиться дышать.
— Миледи.
Голос Диона раздался у двери. Я не обернулась сразу.
Сделала ещё одно движение, остановилась, опустилась на всю стопу и только потом повернулась.
Он стоял на пороге.
Как всегда — собранный, спокойный, слишком красивый, чтобы это было честно.
— Милорд.
— Зал выглядит… иначе, — сказал он.
— Это комплимент?
— Это факт.
— Тогда принимается.
Он прошёл внутрь, огляделся, задержал взгляд на зеркалах, на пустом пространстве, на мне.
— Я пришёл сообщить вам новость, — произнёс он.
— Надеюсь, она не связана с тем, что вы решили вернуть сюда мебель.
— Нет. К сожалению, ваши эксперименты с интерьером останутся в силе.
— Какое облегчение.
Он чуть склонил голову.
— Через три дня при дворе состоится бал. Представление кронпринца.
Я замерла. Ну конечно. Как же без этого.
— И?
— И, — продолжил Дион, — нам с вами, как супругам, надлежит присутствовать.
Я медленно выдохнула. Ну что ж. А вот теперь начинается настоящее веселье.
— Разумеется, милорд, — сказала я спокойно. — Не можем же мы пропустить возможность показать двору, что у вас всё под контролем.
Его взгляд на секунду задержался на мне.
— Я рад, что вы понимаете важность происходящего.
— Я понимаю, что это будет очень интересный вечер.
— В этом я не сомневаюсь.
Он развернулся к выходу, потом остановился.
— Подготовьтесь.
— Постараюсь не разочаровать.
Дверь закрылась. Я осталась одна в зале. Точнее, почти одна. Морр уже сидел на подоконнике, внимательно глядя на меня.
Бал, сказал он.
Бал, повторила я.
Я посмотрела на своё отражение в зеркале. На зал. На пространство. На себя.
И впервые за всё время улыбнулась так, как улыбаются люди, которые не боятся предстоящего.
— Ну что ж, — тихо сказала я. — Посмотрим, что у вас тут за высшее общество.
Морр лениво прищурился.
Я уже сочувствую им.
— А я — нет.
И это, пожалуй, было самым честным из всего, что я могла сейчас сказать.