Шлюха

А что же, думаете вы, окажется под всем этим, если снять оболочку, найдется ли там приятность новехонькой кожи, звездная улыбка и грудь, что вдохновляет полет молитв и весь мир повергает во прах своим сиянием, предстанет ли там взору хеппи-энд заходящего солнца и небо, пересеченное длинными боа из розовой ваты, или же там совсем ничего нет, еще меньше, чем жилки и асимметрия, бездна глубже разочарования, провал дерьма, которое не смогло превратиться в золото и неизбежно стало чем-то другим, доселе невиданным, опустошенность тела, покинутого самим собой, мясо, то, чему не осмелишься дать название, не знаю, но на этом бы дело не остановилось, наверняка нет, еще нет, то, что там окажется, по-прежнему придется сдирать с тела слой за слоем, чтобы избавиться от него, загнать подальше, голодать, делая впалым живот, роя себе могилу, и не подумайте, будто это что-то исключительное, нет, миллионы женщин делают на своем теле карьеру, превращают питание в искусство, мастерски расправляясь с такими крошечными кусочками фруктов, что хоть плачь, а главное, что они этим говорят другим, посмотрите-ка, какие вы жирные, как отвисают ваши ягодицы, как трясутся бока в такт походке, какой ужас, какая тяжесть, не стоит ли потерпеть, чтобы жить нормально, у женщин часто все бывает чересчур, они всегда слишком то, что есть, слишком зациклены на своем поле, на том, что о нем говорят, они неспособны придумать себе новую историю или думать о жизни не только то, что почерпнули из журналов мод, бесконечно далеки от того, чем, как им кажется, они должны быть, куклы, испытывающие оргазм, когда от них этого требуют, куклы с такой-то талией, с такой-то прической, которые ничего не хотят и всегда хотят большего, которые мастурбируют по любому поводу и им всегда мало, которые целиком поглощены тем, чтобы возбуждать мужчин, и не имеют другой цели в жизни, кроме как смотреться в зеркало и сравнивать себя с другими, свои задницу и грудь, удостоверяясь, что тут больше, а там хуже, говорить о мужчинах и о других куклах, перескакивать из постели в парикмахерскую, потом к визажистке в гимнастический зал в магазин к маникюрше на диету к хирургу на стриптиз и опять в постель, зарабатывать этим деньги, проституция как самоцель, зацикленность на себе самой и на чужом желании, и, наконец, болтать обо всем этом, о прическе о макияже о гимнастике о слишком маленьких или слишком отвислых ягодицах и грудях о тряпках о маникюре о диете о хирурге о стриптизе и о трахе, да, женщина — все это, только это, бесконечно тоскливая кукла, телка, шлюха, существо, превращающее свою жизнь в жизнь личинки, которая двигается только для того, чтобы видели, что она двигается, делает что-то только для того, чтобы показать, что делает, и это еще не все, потому что ей для счастья надо быть единственной в своем роде, единственной телкой на деревне среди сотни бычков, ничья мать, ничья дочь, кокетка в чистом виде, которая существует только ради своего кокетства, из этой самой породы, ни мать, ни дочь, из тех, кто живет только ради того, чтобы на них вставало, и беспрестанно удостоверяться, что на них встает, что они на это способны ко всеобщему великому удовольствию, потому что мужчинам не хрен делать ни с матерями, ни с дочерьми, они хотят мочь трахать их всех, даже свою мать и свою дочь, они хотят думать о них как о телках, мычащих от радости, видя себя такими красивыми и белокурыми, видя себя в зеркальце, с которым не расстаются из страха остаться в одиночестве, да, женщина — это прежде всего половой орган, способный вызывать влечение, потому что сам по себе он влечения не вызывает, это требует труда, усилий всей жизни, до самой смерти, потому что даже старые и отвратные женщины вспоминают время, когда такими не были, когда могли страстно отдаваться своей личиночьей жизни, циклиться на собственном пупке, краситься, вертя задом, и этот труд продолжается в памяти, которую они тоже пытаются накрасить.