Страница 19 из 38
– Ладно, мистер Спейд, – да, я совсем не та, кем притворялась. Мне восемьдесят лет, я невообразимо порочная особа и зарабатываю на хлеб литьем чугуна. Но если это маска, то она приросла ко мне, и вы ведь не рассчитываете, что я так легко ее сброшу?
– Конечно же нет, – заверил он. – Было бы хуже, окажись вы действительно настолько наивной. Так у нас ничего не получится.
– Притворству конец, – прижав руку к сердцу, пообещала она.
– Сегодня вечером я виделся с Джоэлом Каиром, – произнес Спейд, будто невзначай.
Веселость ее улетучилась вмиг. Испуганным, настороженным взглядом она обшаривала его повернутое в профиль лицо, но на нем не отражалось ни единой мысли. Вытянув ноги, он рассматривал свои ботинки.
После долгой паузы она с трудом произнесла:
– Вы… вы с ним знакомы?
– Я видел его нынче вечером, – все тем же светским, непринужденным тоном ответил Спейд, не поднимая глаз. – Он собирался в театр – на Джорджа Арлисса.
– Так вы разговаривали с ним?
– Всего пару минут, пока не дали третий звонок.
Она встала с козетки, направилась к камину, поворошила поленья, слегка передвинула фигурку на каминной полке. Потом пошла в другой конец комнаты за пачкой сигарет, лежавшей на столике в углу, расправила штору и вернулась на прежнее место. Теперь лицо ее было спокойным, безмятежным.
Спейд криво ухмыльнулся и похвалил:
– Хорошо держитесь. Очень хорошо.
Выражение ее лица не изменилось. Она тихо спросила:
– Он что-нибудь сказал?
– О чем?
Она помедлила.
– Обо мне.
– Ничего.
Спейд повернулся к ней и поднес зажигалку к ее сигарете. Его неподвижное, непроницаемое лицо напоминало деревянную маску Мефистофеля, в прорезях которой сверкали глаза.
– Так что же он сказал? – спросила она игриво-капризным тоном.
– Предложил мне пять тысяч долларов за черную птичку.
Вздрогнув, девушка прикусила кончик сигареты и испуганно вскинула глаза на Спейда, но тут же отвела взгляд.
– Не хотите ли еще раз пройтись до камина, что-нибудь в комнате поправить, то-се? – лениво спросил он.
Она рассмеялась – звонко и весело, бросила покалеченную сигарету в пепельницу и подняла на него ясный и веселый взгляд.
– Нет, не хочу, – ответила она. – А вы что ему сказали?
– Пять тысяч долларов – это большие деньги.
Она улыбнулась ему, но, когда вместо ответной улыбки он послал ей мрачный взгляд, улыбка ее стала блеклой, растерянной, а потом и вовсе растаяла. Уголки губ поникли в недоуменной, обиженной гримаске.
– Но вы же не собираетесь ему помогать, правда? – спросила она.
– Почему это? Пять тысяч долларов – это большие деньги.
– Но, мистер Спейд, вы же обещали помочь мне. – Она обеими руками схватила его за рукав. – Я доверилась вам. Вы не можете… – Она не договорила, отпустила рукав и судорожно сжала пальцы.
Спейд с мягкой усмешкой заглянул в ее встревоженные глаза.
– Не будем уточнять, насколько вы мне доверились, – сказал он. – Да, я обещал вам помочь, только вы ни словом не обмолвились ни о каких черных птицах.
– Но вы, видимо, все знали, иначе… иначе не стали бы упоминать при мне об этом. Теперь вы точно знаете. Вы не должны… вы не можете… так обойтись со мной.
Мольба застыла в кобальтовой синеве ее глаз.
– Пять тысяч долларов, – в третий раз повторил он, – это большие деньги.
Она вскинула руки и бессильно уронила их, признавая поражение.
– Большие, – обреченным, угасшим голосом согласилась она. – Это гораздо больше, чем я могла бы предложить, чтобы купить вашу преданность.
Спейд рассмеялся. Смех этот был отрывистым и с оттенком горечи.
– Как славно, – сказал он, – что вы это говорите. А что еще я получил от вас, помимо денег? Доверие? Искренность? Как еще вы помогли мне помочь вам? Не пытались ли вы и в самом деле просто купить мою преданность – и ничего больше? Ну, если уж продавать, то почему бы не продать тому, кто заплатит больше?
– Я отдала вам все деньги, что у меня были. – Слезы блеснули в ее глазах, распахнутых так широко, что виднелись белки. Голос был хриплый и дрожал. – И отдала себя на вашу милость, сказав, что без вашей помощи пропаду. Что еще вам нужно? – Внезапно она придвинулась к нему вплотную и яростно крикнула сквозь слезы: – Может, я оплачу вашу верность своим телом?
Их лица были в нескольких дюймах друг от друга. Спейд сжал ее лицо ладонями и поцеловал в губы – грубо, пренебрежительно. Потом отстранился и сказал:
– Я обдумаю это предложение.
Лицо его было жестким, разъяренным.
Она сидела неподвижно, держась за онемевшие щеки.
Он встал и сказал:
– Господи, во всем этом нет никакого смысла!
Сделав два шага к камину, он остановился и, стиснув зубы, сердито уставился в огонь.
Она не шевелилась.
Он повернулся к ней. Две вертикальные линии на его побагровевшей переносице стали глубокими расщелинами.
– Плевать мне на вашу искренность, – сказал он, стараясь говорить спокойно. – И на все ваши игрища и секреты, но вы должны хоть чем-то подтвердить, что вы знаете, что делаете.
– Я действительно это знаю. Пожалуйста, поверьте, что я знаю и что лучше бы вам…
– Докажите, – приказал он. – Я готов вам помогать. До сих пор я делал все, что мог. Если необходимо, я продолжу играть с завязанными глазами, но я проиграю, если не буду вам доверять больше, чем доверяю сейчас. Убедите меня, что вы понимаете, во что ввязались, а не просто действуете наобум, вооружившись одними догадками и надеясь, что в конце все как-нибудь образуется.
– А не могли бы вы еще чуть-чуть подождать?
– Как долго продлится это ваше «чуть-чуть»? Да и чего я должен ждать?
Она закусила губу и потупилась.
– Я должна поговорить с Джоэлом Каиром, – сказала она еле слышно.
– Можете встретиться с ним сегодня, – предложил Спейд, взглянув на свои наручные часы. – Спектакль скоро закончится. Мы позвоним к нему в отель.
Она подняла на него тревожные глаза:
– Но только не зовите его сюда. Я не хочу, чтобы он знал, где я живу. Я боюсь.
– Тогда у меня, – предложил Спейд.
В сомнении она поджала губы, затем спросила:
– Думаете, он придет?
Спейд кивнул.
– Хорошо! – воскликнула она и вскочила. Ее глаза расширились и загорелись. – Поедем прямо сейчас!