Плов для стражников

Глава 37

— Излагайте, – настороженно предложила Зоя. Выражение лица Владко наводило на мысли, что ей предложат не просто прятать у себя контрабанду, а как минимум развести в огороде плантацию взрыв-корня. А перед этим действительно отравить всю пограничную стражу. Чтоб не мешали.

— Так вот Доброслава-то арестовали, – вздохнул новый староста. – И деньги коф.. конт.. отобрали, короче, деньги все, как неправедно нажитые. То положено так. А жена его, значит, сеструха моя. Младшая. И дочка ихняя мне племянницей приходится. И вот они ревут сидят. Янко-то да Борко насчет подумать.. да вы, наверное, и сами поняли. Толку от них никакого. Только указания исполнять, и то через раз.

Владко снова замолчал и принялся отрывать от поддевки вторую пуговицу.

— Так и дальше что? – поторопила его Зоя. Время близилось к обеду, и она всерьез опасалась, что если в процессе рассказа явятся стражники, она и к вечеру не узнает, что старосте от нее надо.

— Так свадьба же ш! – Владислав с треском оторвал вторую пуговицу, повертел в руке и тоже сунул в карман. – Инспектор этот, придурковатый, который ворону по селу гонял. Он на Даянке жениться собрался. Как улетали, так и сказал: враз в столице вылечусь и за тобой приеду. Через два дня то есть. Браслет ей подарил помолвочный. А они ревут обе.

Староста снова взял паузу, достойную любого трагического актера, и Зоя почувствовала, что потихоньку звереет. Говорливость Доброслава уже не казалась ей недостатком. Из него, по крайней мере, не приходилось вытаскивать слова насильно.

— Ревут сидят, – сдерживая тихое бешенство, повторила она. – А я при чем? Дело у вас ко мне какое?

— Так свадьба же ш! – вытаращился на нее Владко. – Пироги надо печь, праздничные. А ежели баба в плохом настроении к печи подойдет, так обязательно спортит что-нибудь. И ладно если тесто не поднимется али пригорит, то пережить можно. А то, бывает, все поевшие потом животами маются. Или еще как болеют. Или семейная жизнь не сложится, оттого, что они в тесто горестей наплакали. Никак нельзя их к печи допускать. Вот я и подумал, что может, вы возьметесь пирогов спечь? А я заплачу.

Первым Зоиным порывом было отказаться, но она тут же осеклась. А почему, собственно? Пирогов напечь нетрудно, были бы продукты, а добрососедские отношения очень важны. Даянку Виктор, наверное, увезет, но маменька ее точно тут останется. Надо же как-то начинать общаться с людьми. Все пять лет запершись в таверне не просидишь. А тут и повод познакомиться с кем-то, кто в таверну не заходит, и заодно можно будет узнать еще хоть что-то о местных традициях. Вот как про помолвочный браслет. Интересно, кстати, почему не кольца?

— Напеку, отчего ж нет, – ответила она старосте. – Только мне надо с ними переговорить сначала. Решить, сколько да с какой начинкой.

— Я скажу, они зайдут! – обрадовался Владко. – Как смогут. Сейчас-то они заняты, ревут сидят. А как в себя придут, так и явятся.

Распрощавшись с новым старостой, Зоя вернулась в кухню. Навстречу ей с радостным визгом кинулся Бублик, завертелся на месте, а когда Зоя присела – немедленно облизал ей лицо.

— Ты ж мой хороший, – растроганно сказала Зоя, почесывая мохнатый подбородок. – А я боялась, что ты навсегда прозрачным останешься. Ты ж мой маленький! Наговаривают они все на тебя, чудищем обзывают, да? А ты белый и пушистый.

— Он мое варенье съел, – мрачно наябедничал Любомир. – Стоило мне отвернуться, нырнул в горшок и только косточки оставил.

— Так отобрал бы, – фыркнула Зоя, продолжая наглаживать Бублика. Тот поскуливал от избытка чувств и тыкался носом в руку.

— Ну да, еще я со стихийным духом за варенье не дрался, – развеселился сыщик. – Тебе одного пожара мало было?

— Стихийный дух, значит. Это ты кухню подпалил? – строго спросила Зоя, подергав пса за ухо. Бублик уставился на нее круглыми глазами, чихнул и снова полез целоваться.

— Кухню мы подожгли, – вздохнул Любомир. – Случайно. Пока дрались. Задели дверцу, угли просыпались.. Ну, ты сама видела. Если б не этот твой белый и пушистый, выгорело бы все напрочь. А так только пол.

— Это я удачно ночью по полю прогулялась, – пробормотала Зоя. – Надо почаще так делать.

Бублик протестующе взвизгнул и полез к ней на колени. Ни на вид, ни на ощупь он не напоминал то жуткое светящееся существо, метавшееся ночью по кухне, и Зоя решила выкинуть это из головы. Не было ничего такого! Собака и собака. Маленькая, белая и очень дружелюбная.

— Слушай, а почему он только овощи ест? – спросила Зоя. – Так и должно быть? Ему не вредно? А то, может, я его неправильно кормлю?

— А я знаю? – удивился Любомир. – Никогда не интересовался, что они едят. Я, вообще-то, про другое с тобой поговорить хотел.

— Ну давай поговорим, – Зоя неохотно выпустила Бублика из объятий и поднялась с пола.

— Я прошение подал, – заявил сыщик и уставился в стену.

Зоя немного подождала, поняла, что продолжение не планируется и уточнила:

— Какое прошение?

— О переводе. В Бобрянск. Или в Бобровичи. Но в Бобрянск, конечно, лучше.

— Почему? – удивилась Зоя. Что один город, что второй – все равно быстро не доберешься.

— У Стефана в кладовке с конфискатом ковер-самолет лежит, – объяснил Любомир. – Дырявый, правда, но летает нормально. У них служебный есть, им без надобности. Обещал, если к ним переведут – можно будет брать и пользоваться.

Сыщик снова замолчал и Зоя нешуточно заволновалась: не покусал ли его новый староста? Или в горах зацвело что-то ядовитое? Почему сегодня все теряют дар речи на самом интересном месте?

— Можно будет брать ковер-самолет, – повторила она. – То есть, ты сможешь сюда прилетать?

— Нет, – замотал головой Любомир. – Наоборот.

— Ты можешь нормально объяснить, о чем ты? – не выдержала Зоя. – Сам же хотел поговорить, а теперь морочишь мне голову.

— Дрова рубить и то проще и приятнее, чем разговаривать, – внезапно обрел дар речи Любомир, ухватил ее за руку, подтянул к себе и велел:

— Закрой глаза!

Зоя послушно зажмурилась.

Что-то зашуршало, щелкнуло, а потом запястье обняла прохладная тяжесть.