Страница 6 из 12
Бесшумно раздвигаются дверцы, она заходит внутрь, смотрит в камеру – маленький глазок слева – и проводит удостоверением личности перед черным сенсором. Раздается тихий звуковой сигнал, яркая красная лампочка рядом с датчиком загорается зеленым. Дверцы закрываются.
Под датчиком и недреманным глазом камеры вертикально на панели размещены кнопки всех пяти подземных этажей.
Бет нажимает на нижнюю, и лифт плавно опускается.
Через несколько мгновений дверцы разъезжаются. Перед Бет знакомое до мельчайших деталей помещение высотой в два этажа, похожее на пещеру. Стекло, бетон, сталь. В центре, окруженная рядом компьютерных консолей, стоит машина для путешествий во времени.
Изготовленная в основном из полированных стальных деталей, она напоминает ультрасовременный больничный рентгеновский аппарат. В центре самой машины находится плоская металлическая станина – своеобразная кровать. Над ней парит шар с красноглазым хоботком-лазером, который направлен вниз, прямо на изголовье. Прозрачная расходомерная трубка, кажущаяся полосатой из-за множества охватывающих ее стальных колец, соединяет шар лазера с массивным, с небольшой автобус генератором. Справа и слева от станины под небольшими углами вертикально установлены стальные полусферы, обращенные плоской стороной наружу, а выпуклой – туда, где, предположительно, должна находиться голова лежащего человека.
В глубине помещения, за стеклянными стенами, находятся два рабочих кабинета и комната отдыха с прилично оборудованной кухней, диваном и обеденным столом. Над ними нависает обзорный балкон. Между балконом и машиной с потолка на кронштейнах свисают массивные экраны, практически невидимые, пока не активированые.
За одной из компьютерных консолей сидит сосредоточенный на экране молодой человек в белоснежном лабораторном халате, черных брюках, рубашке на пуговицах и при галстуке. Услышав шаги Бет, он, судя по всему, встревоженный и слегка разочарованный, смотрит на нее.
– Я думал, вы взяли выходной.
– Доброе утро, Тарик. Нет. У меня отчет.
Бет останавливается у другой консоли и вводит команду.
Тарик встает и складывает руки на груди:
– Время есть. Вы могли бы заняться этим завтра.
Бет приподнимает брови, не отрывая взгляда от экрана, ее пальцы порхают по клавишам.
– Предлагаешь перенести все на субботу?
Тарик хмыкает:
– А почему нет? Если мне не изменяет память, выходные или праздники никогда не отвлекали вас с Колсоном от работы.
Бет игнорирует упоминание о своем покойном муже, продолжая внимательно изучать что-то на мониторе.
– Вижу, ты уже проводишь диагностику. Есть какие-нибудь отклонения?
Тарик, покачав головой, занимает свое место. Упреки и советы тут бесполезны.
– Нет. Пока ничего. Все, что вы испытали вчера, ничем не отличается от того, что мы видели раньше. – Он на мгновение замолкает, будто раздумывая, стоит ли продолжать, но все же говорит: – Хотя…
Бет испытывает прилив адреналина, по спине пробегает холодок, который возникает, когда один ученый после многих лет экспериментов говорит другому: «На этот раз кое-что изменилось».
Она живет ради этого.
– Продолжай.
– Да вы сами увидите, когда просмотрите все данные. Это трудно не заметить. За пару секунд перед тем, как включилась машина, отмечен значительный всплеск…
– Всплеск? Выброс адреналина?..
Тарик качает головой и постукивает себя по виску.
– Нет… Когнитивное явление. Ваше миндалевидное тело устроило форменную истерику прямо перед отправкой. Я сталкивался с подобными вещами, когда студентом изучал сновидения. Этот тип мозговой активности возникает, когда человеку снится особенно жуткий кошмар.
Бет пытается сообразить, о чем же думала перед путешествием. Не о чем-то важном, это точно. На самом деле она помнит, что чувствовала себя даже более расслабленной, чем обычно.
– На ум не приходит ничего, что могло бы вызвать такую мою реакцию. Похоже, какие-то игры подсознания.
Тарик пожимает плечами, его худые плечи едва приподнимают жесткую ткань белоснежного лабораторного халата.
– И все же это странно, не находите?
Бет направляется в маленькую кухню:
– Не думаю. С чего ты взял?
Тарик снова встает и идет в комнату отдыха, где Бет открывает шкафчик над раковиной, достает свою любимую керамическую кружку – ту, что кричит «Алоха!» крупными забавными буквами, а под ними красуется поблекшая за долгие годы радуга. Эта кружка – единственный сувенир с Гавайев. Последний отпуск, который она маленькой девочкой провела со своей семьей.
Тарик прислоняется к дверному косяку:
– Вы знаете, что я имею в виду, Бет. Само путешествие. Место прибытия. Да ладно, оно было… – он качает головой, подыскивая подходящее слово, – травмирующим.
Бет наливает кофе в кружку и смотрит на электронные часы на микроволновой печи.
– Ничего страшного. Просто невезение. Мы оба это знаем. – Вздохнув, она насыпает в кружку ложку подсластителя. – Мне точно ни к чему, чтобы ты беспокоился обо мне. Сосредоточься на данных и диагностике. Нужно выяснить, что определяет точку прибытия, Тарик. Это жизненно необходимо.
Тарик вскидывает руки:
– Знаю, знаю. Я тоже здесь работаю, помните?
Бет кивает:
– Что ж, это мне от тебя и нужно. Психиатр у меня уже есть. Кстати говоря, мне пора заняться делом. Мой доклад ровно в девять. Успеешь с отчетом?
– Скоро будет готов. Добавлю свои заметки и отправлю файл целиком. – Тарик наконец входит в комнату отдыха и понижает голос: – Вы слышали о событиях в отделе нейронного протезирования?
Сделав глоток и наслаждаясь тем, как кофеин проникает в клетки уставшего тела, Бет качает головой:
– Нет. Но только что на моих глазах охрана вывела из здания Джерри Уилсона. Я подумала, что ничего хорошего это не предвещает. Что он натворил? Маленький корпоративный шпионаж?
– Нет, Бет. Я говорю не только о Джерри. Они распустили все чертово подразделение.
Изумленная Бет ставит чашку на стойку:
– Что? Всю группу? Это же примерно… шестьдесят человек. Они разработали значительную часть линейки медицинских препаратов «Лэнгана»!
Тарик пожимает плечами, на губах сардоническая ухмылка.
– Все, пока-пока.
– Почему? В этом нет никакого смысла.
– Вопрос не по моей зарплате. Вопрос к мистеру Джиму Лэнгану. И все же заставляет задуматься…