Страница 12 из 15
Руби опускает тяжелую сумку с оборудованием на асфальт. Камилла присаживается рядом, открывает замок и смотрит внутрь. Теперь каждый прибор нужно «переодеть» во что-то более будничное.
Так, модифицированный пирометр превращается в рожковые и накидные ключи, гравиметрический детектор искажений – в набор отверток, скрутка проводов – в резонансный демпфер, а портативный лидар для сканирования пространственных искажений становится мало отличимым от лазерной рулетки.
– Твоя очередь. – Камилла поднимается, чувствуя в руках жжение. Скоро оно станет навязчивым и перекинется на лицо, разукрашивая его красными пятнами. Таков неизбежный гонорар за смену образа.
Руби встает напротив. Камилла кладет ладони ей на плечи, сосредоточиваясь на образе. Важно не переборщить: чем меньше нюансов приходится удерживать в ментальной гримерке, тем дольше живет иллюзия. Камилла выстраивает ее в уме слой за слоем.
Сперва появляется сеть мимических морщин в уголках глаз. Затем проступает пигментация на щеках – верный признак того, что эта женщина проводит на солнце гораздо больше времени, чем офисный клерк. Челюсть обретает волевой изгиб, а нос слегка искривляется.
Следом руки. Эта незначительная деталь однажды чуть не выдала их. Камилла переворачивает ладони Руби вверх и представляет, как кожа на них грубеет. На пальцах проступают мозоли, а под ногтями темнеют следы от мазута.
С голосом сложнее. Связки маскировке не поддаются, так что Руби предстоит отыгрывать партию самостоятельно: снизить тон, имитируя привычку перекрикивать шум стройки.
– Эша бы удар хватил от одного взгляда на эти заусенцы, – Руби с усмешкой разглядывает новый маникюр.
Камилла фыркает, слишком живо представляя лицо их штатного эстета.
– Если спросят, почему опоздали, скажем, что машина заглохла и пришлось лезть под капот. – Закончив маскировку, она вытирает испарину со лба. – И спасибо за синяки под глазами, ты облегчила мне работу. Кстати, когда ты в последний раз спала в кровати, а не в кабинете отца?
– На мне куча бумажной волокиты, – отрезает Руби.
– Ее было бы меньше, найми мы еще одного сотрудника. – Камилла отходит на шаг и маскирует медальон с Эшем под рабочий бейджик.
– Много болтаем. – Руби подхватывает сумку и направляется к двери с табличкой «Только для персонала». – Пошли, пока аномалия не разрослась до масштабов «упс, как оно так вышло».
Камилла следует за ней, закатив глаза.
– «Упс, как оно так вышло»? Да было всего раз.
– Или два, – подтрунивает Руби.
Камилла на ходу подправляет свой облик, стараясь не отставать.
– Не моя вина, что Эш засмотрелся на свое отражение. Я была занята делом! – Она небрежно откидывает хвост с плеча. – И не я разлила острую лапшу на панель в фургоне, когда нужно было следить за показателями.
– «Дело» – это так ты называешь маникюр рядом с узлом аномалии?
– Стратегическое подпиливание ногтей и точечное устранение заусенцев, прошу заметить! Я просто ждала, пока Эш принесет кейс с резонатором.
– Тот самый, который вы с ним забыли в фургоне?
Камилла поднимает руки вверх.
– Виновна!
– С таким подходом нам никогда не опередить остальные Бюро.
– Знаешь, – Камилла обгоняет ее, разворачиваясь к ней лицом. – Иногда цифры – это просто цифры.
– Иногда премия – это просто премия, – парирует Руби.
– Ай! – Камилла прикладывает ладонь к сердцу, изображая смертельное ранение. – Это было больно.
Руби мнется, пожевывая щеку. Камилла драматично выдыхает, давая ей зеленый свет:
– Что? Говори уже.
– Да нет, ничего.
– Руби-Роуз Дефф!
Она нехотя отвечает, растягивая слова:
– Ты стала рассеянной, Кэм. Это из-за…
Камилла сильнее сжимает ручку сумки, и в этот миг густая тень улицы накрывает ее с головой.
– Мать названивает целыми днями. Я выслала ей последние накопления, но ей все мало. Для нее каждая годовщина – это лишний повод устроить сцену. Спасибо, что не рассказала остальным про… Ты поняла. Когда она заявилась в прошлый раз прямо под окна Бюро, было…
– Было неловко. – Руби мягко улыбается. – Но не настолько, чтобы ты из-за этого переживала. А миссис Черри не выдаст тебя команде, даже если они будут шантажировать ее пряжей или – о боже! – заставят распустить готовый свитер. Она не сдастся.
Камилла смеется.
– Спасибо. И тебе, и ей. Кстати, я слышала, – она наклоняется и заговорщицки шепчет, хотя на улице и так ни души, – что миссис Черри однажды остановила грабителя спицами. Бедняга перепутал наше Бюро с обменником на соседней улице и очень сильно об этом пожалел.
Руби косится на нее с недоверием.
– Неужели? Мне рассказывали, как она обмотала его пряжей и непринужденно попивала чай до приезда полиции.
– Похоже на вымысел.
– Согласна. Но предпочитаю не отвлекать ее от вязания. Целее буду.
– О да. – Камилла чувствует, как тревога отступает, и поднимает взгляд к небу, затянутому тяжелыми тучами.
До полуночи остаются считаные минуты, и воздух вокруг начинает сгущаться. Она знает: спешить нет смысла. Днем и до глубокой ночи аномалии ведут себя как робкие дебютанты: они слабо активны, прячут свои изломы и трещины. Но стоит стрелкам сойтись на полуночи – и все сокрытое в тени валится на город, как содержимое переполненного шкафа с костюмами.
Обыватели, попавшие в опасную зону, часто даже не догадываются, что за сюжет разворачивается у них под носом. Свою внезапную головную боль они послушно списывают на давление, а пропажу вещей – на обычную забывчивость. Они и не подозревают, что за их мигренью стоит призрак вредной соседки, а ключи прячет разгневанная балерина, запечатанная в антикварной шкатулке еще век назад. Для них это – досадные мелочи, для Камиллы и ее команды – работа.
Бывает так, что простые жители становятся свидетелями незримых явлений. И чем травматичнее пережитый опыт, тем серьезнее последствия. И несмотря на ущерб, задача сотрудников – его минимизировать, чтобы обыватели продолжали верить в скучный, но безопасный мир.
Заметив, что камера направлена прямо на них, Камилла легким рывком дергает Руби за комбинезон. И они наклоняют головы, чтобы спрятать лица.
Оптика не верит в иллюзии. Она игнорирует наложенные слои маскировки так же легко, как не замечает плывущий в воздухе розовый туман или блуждающих призраков. Для камеры не существует аномалий – только свет, падающий на матрицу, и две фигуры, которые объектив выхватывает из тени с пугающей четкостью.