Страница 11 из 62
— Значит, будешь жить без работающего камина, пока не научишься. Запомни: это прежде ты была особенной. Теперь это не так, и ты — никто. Прислуги ты здесь не найдешь, скорее наоборот. Хочешь выжить — учись этому. Нет — твои проблемы, и готовься к последствиям. В этом месте выживают лишь сильнейшие. Остальные идут на корм лесной нечисти или зверинцу хозяина, — холодно оповестила женщина. Она выпрямила спину, хотя казалось, что сделать это больше — невозможно, и вздернула подбородок. И без того очень высокая на моем фоне, Лирана стала казаться еще выше. — Я приду через час и объясню тебе правила. Советую к этому времени подготовиться и проститься со своим прошлым. Отсюда ты не сбежишь, можешь даже не думать, что тебе кто-то такое позволит. Решишься — поплатишься, как только тебя поймают, в чем можешь даже не сомневаться. Прошлого больше нет. Есть только будущее, которое тебе еще придется заслужить.
Несмотря на угрозу Лираны, в тот день меня больше никто не побеспокоил. Беловолосая не пришла… а я не рискнула даже выйти из комнаты. Струсила. Просто струсила. А еще очень хотела себя пожалеть, потому несколько часов потратила на безуспешную попытку растопить камин, умываясь слезами злости и бессилия. Что самое ужасное, на фоне моей неудачи с разведением огня, я вдруг поняла, что занята этой проблемой больше, чем мыслями, что меня обесчестили. Взяли мою девственность силой, грубо и жестоко. И мне бы убиваться по загубленной девичьей чести, но меня куда больше донимал холод и страх, что вернется Лирана или… Доминик, и истязания начнутся вновь, а я даже согреться не успела.
Осознав это, я отбросила от себя измученную щепу, которую пыталась разжечь, а затем поднялась и направилась в купель. Вода в давно заброшенном бассейне действительно была. Проблема в том, что она успела стухнуть и позеленеть, отчего я брезгливо отшатнулась. Однако между ног по-прежнему саднило. Кровь уже не шла, но та, что была, сейчас подсыхала на бедрах и неприятно липла. Недолгие поиски позволили найти чистую, по крайней мере, не воняющую воду, скопившейся на дне какой-то глубокой чаши, которая прежде могла служить средством для умывания.
Оторвала от платья кусок ткани, а затем, борясь с брезгливостью, смочила отрезок в этой воде и обтерлась, насколько позволяло мое состояние. Омовение с помощью мокрой тряпки в помещении, которое насквозь продувалось всеми сквозняками, напомнило, что огня в камине я не разожгла, а платье греть сильнее не стало. Вдобавок я ощутила, что меня лихорадит. То ли от нервов, то ли подхватила простуду и теперь непременно умру…
Второй вариант уже не казался таким плохим.
И все же озноб был невыносимым, потому я отправилась в комнату, к тому самому сундуку, о котором говорила Лирана. В нем действительно обнаружилась одежда. Довольно старомодная, пахнущая плесенью и затхлостью. Но в сундуке были шерстяные штаны и вязаные, грубые и колючие носки, нательная рубашка, и вязанная кофта с дырами. А еще поношенные сапоги… почти моего размера.
Вновь взбунтовалась моя врожденная брезгливость… но затем я посмотрела на свои ноги в испачканных, когда-то белоснежных, но тонких и негреющих чулках, в которых я стояла на каменном ледяном полу, и, зажмурившись, стала переодеваться. Стараясь не думать, кому принадлежала эта одежда, и какая живность в ней могла завестись, я полностью облачилась в новый гардероб, с тоской смотря на свое нарядное и красивое платье, как последнее напоминание о прошлой жизни…
А затем схватила платье в охапку и забралась с ним в пыльную постель, чтобы проплакать в ожидании, когда за мной придут. Но в полном моральном истощении уснула прежде, чем это случилось.
И проснулась резко, словно меня кто-то толкнул, от непонятного чувства тревоги и чего-то неясного… я не могла это интерпретировать, но отчего-то поняла, что в стенах этого негостеприимного замка произошло что-то страшное. Кто-то умер…
Но в комнате я не обнаружила ничьего присутствия в то время, как за окном занялся рассвет… Поднялась и увидела, что посреди моей комнаты откуда-то появилась темная лужа, которой я не помнила. Подойдя ближе поняла, что это кровь. Но откуда?
Закрыла рот руками, едва не закричав от испуга, но не сдержалась ровно в тот момент, когда в дверь без стука вошли.
— В этом месте не принято кричать. Все жители сохраняют тишину. По возможности — молчание, — вместо приветствия строго произнесла Лирана, которая выглядела мрачнее, чем я запомнила. Возможная причина обнаружилась не сразу: только когда женщина в приталенном и красивом, но закрытом платье повернула голову, обнаружились темные кровоподтеки на шее, а на запястьях, прикрытых белоснежными кружевами, чернели глубокие порезы.
В этот момент спрашивать, почему она не пришла ко мне вчера, как обещала, мне резко перехотелось. Но мой интерес она успела заметить и угрожающе прищурилась.
— Здесь… кровь… — растерянно и испуганно произнесла я, затравленно посмотрев на лужу крови, лишь бы не на раны женщины. Лирана лишь мельком провела по упомянутой лужице глазами и презрительно фыркнула, скривив красивые губы.
— Привыкай, — вместо объяснения появления чужой крови в моей комнате, дали мне ответ, от которого я судорожно сглотнула. — Идем. Хозяин желает узнать степень твоих познаний.
— Ты отведешь меня к нему? — испугалась я и попятилась, готовясь в любой момент забиться за угол и скулить, лишь бы не покидать этой комнаты и не видеться с тем, кого когда-то имела глупость считать другом.
— Ты омерзительна, — прокомментировала Лирана, брезгливо поморщившись. — Чувствую, ты доставишь много проблем. Слишком много, чтобы терпеть твое существование, — тяжело вздохнула она, нисколько не заботясь моими чувствами. — Отныне делаешь все, что я тебе скажу. Беспрекословно и тотчас. В таком случае видеться с хозяином будешь только при крайней необходимости. Если мне не понравится твое поведение, придется отказаться от несчастья с тобой возиться, и дело будешь иметь непосредственно с Коллекционером.
— С кем? — от неожиданности пискнула я и испугалась собственного вопроса: — Прости.