Страница 66 из 87
Я мило улыбнулась ему в ответ. «Это мы еще посмотрим. У меня есть план».
Труэль вытащил пару рубашек и черный, как ночь, халат и положил на кровать рядом со мной.
— Это тебе. Прости, но по лавкам пройдемся завтра. Сегодня у меня еще куча дел. Обживайся. Вечером поужинаем с Баэлем в «Страннике». Очень хочется послушать подробности о твоем мире.
— Баэль не собирается домой? – я притянула к себе вещи Труэля. Погладила шелковистую ткань халата.
— Нет. Он заинтересовался пересмешником. Баэль жаждет восстановить свое честное имя. Сплетники, хоть им и было запрещено болтать, все равно осуждают его и поддерживают несчастную Руэллинн. Ее отец не дает этой истории забыться. Мало того, он уверяет, что в его руках находится козырная карта, которую он надежно прячет. Грозится вытащить ее на следующем заседании суда. Уверен, что она докажет его правоту.
— Я попытаюсь разузнать у Руэл, что за карта, – сказала я и приложила к лицу одну из рубашек. Она пахла свежестью и чистотой.
Труэль улыбнулся и, наклонившись, поцеловал меня в лоб. Когда эльф развернулся, чтобы покинуть комнату, я поймала его за полу сюртука.
— Мы не будем при прощании и встречах чмокать друг друга в лоб. Если целоваться, то только так, – я встала на цыпочки и притянула к себе Труэля. Закрыла глаза и прижалась к его губам.
— Что ты со мной делаешь? – простонал он.
— Пытаюсь испортить, – прошептала я.
— Я давно испорчен, но меня останавливает твоя..
— Девственность? Надо с ней покончить, чтобы не останавливала. И как можно быстрее.
— Я хотел сказать – напористость. Ты куда-то торопишься?
— Из моей жизни выпали целых четыре года. Очень важных года. Там и первая любовь, и слюнявый неопытный поцелуй, и прогулки при луне, и терзания от неразделенных чувств, – отпуская из объятий Труэля, сказала я. Понимала же, что ему нужно куда-то бежать, поэтому смилостивилась.
— И теперь ты хочешь пройти все четыре года экстерном?
— Да, я тороплюсь жить. Впереди столько всего интересного. Но меня сильно страшит, что моя душа в этом теле временно. Вдруг я неудавшийся эксперимент? Пересмешник думает, что со мной все хорошо, потирает руки, что может повторить все с кем-то еще, а моя душа, фьють, и улетит.
— Пока душа не улетела, запоминай, туалет и ванна здесь, – Труэль толкнул дверь, прячущуюся за гардеробом. – Все это есть и в твоей комнате. Но тебе в моей спальне лучше не оставаться.
— Почему же? Мне очень нравится спать на жестком.
— Дверь в эту комнату закрывается на замок, и если ты ее случайно захлопнешь, то не выберешься, пока не приду я. Хочешь сидеть взаперти?
— О, нет! – я, схватив халат и рубашки, поторопилась выйти и уже за дверью спросила. – Но к чему такие предосторожности? К тебе ночами ломятся девицы?
— Иногда у меня гостит мама, – Труэль закрыл дверь, и она мягко щелкнула. – Ее мало чем можно остановить, она такой же опытный маг. Но этого заклинания она не знает. Не всегда приятно, когда к тебе врываются и душат в объятиях, а ты в это время хотел побыть в одиночестве и подумать о чем-то личном.
— У тебя нет кабинета? – я всегда считала кабинеты самым уединенным местом. – Мой эльфийский отец имел такой и не разрешал входить туда под страхом смерти. Даже мама соблюдала его границы.
— Есть, он в подвале. Но там я работаю, и воздух в нем не всегда приятно пахнет. Чернокнижник и некромант – это не те профессии, где имеешь дело с цветами. Нет, цветы тоже есть, но они, как правило, кладбищенские.
Мы спустились вниз. Труэль, пожелав мне приятно провести время, все-таки чмокнул меня в лоб. Я проводила быстро удаляющуюся фигуру взглядом. В моей душе вновь заиграла знакомая с детства музыка. Опять духовые и нежная скрипка. Чайковский?
— Бояться нечего, – сказала я самой себе, оставшись одна.
Закрыла и вновь открыла входную дверь. Она легко поддалась. Нет, я не арестантка, а Труэль не злой дракон, держащий принцесс в высокой башне. Здесь очень даже мило. Наверняка дом магически защищен. Мама Труэля, если он не додумался сам, обязательно позаботилась бы.