Страница 43 из 53
Глава 10.
Мне стало настолько плевать на окружающую действительность, правила, работу, что разразись сейчас война, я бы не отняла рук от головы Джеймса, вынуждая его продолжать свои изощренные ласки. Невыносимо. Хорошо. Волшебно. Нет магии более яркой, чем та, что предрекает наслаждение.
Наконец буря, так долго терзавшая мое возбужденное тело, взметнулась вверх, заставляя меня захлебываться в собственном оргазме, накрывшем с головой. Казалось, я внутри урагана задыхаюсь от сильных потоков ветра.
* * *Джеймс* * *
Я взглянул на Джудит и понял, что ещё не видел ничего прекраснее. Ни одна женщина из тех, что у меня были до этого, не могла сравниться с той, которая в минуту оргазма была воистину прекрасной, а после него — расслабленной и свободной. Свободной…
— О, Джеймс, это невероятно, — простонала Джудит и выгнулась, когда сразу два моих пальца оказались внутри нее и губы накрыли рот.
Нос все еще щекотал терпкий запах плоти, язык ощущал ее вкус, но все мысли были там, внизу, где тесное нутро обтянуло, как костюм Джудит, мои пальцы. И стоило мне только представить, насколько же там узко для моего крупного члена, как из груди сразу же вырвался предвкушающий стон.
— Джудит, я хочу… Хочу туда… В тебя, — прошептал я, на мгновение оторвавшись от её неимоверно сладких губ.
— Джеймс, это…
— Джудит, выпусти меня, — горячо зашептал я, едва касаясь её губ своими. — Мы поедем ко мне, и я покажу тебе, что такое настоящее удовольствие.
Всё замерло. Солнечный свет заливал огромный кабинет, в котором от стен отскакивало эхо нашего тяжелого дыхания.
Почти минуту Джудит молчала, до сих пор приходя в себя после ошеломительного оргазма, и обдумывала мои слова.
Я был уверен, что сейчас получу очередной разнос, и она заявит, что я могу думать только о двух вещах — о сексе и женщинах — и вновь был удивлен.
— Ко мне. И я не говорила, что ты заслужил свободу.
* * *Джудит* * *
Я была готова на многое, лишь бы Джеймс ещё немного оставался запертым, оставался только со мной. Решение, которое основывалось на заботе о государстве и престиже страны, обернулось для меня настоящим чудом. Теперь я смогу заставить Джеймса хотеть только меня, быть только со мной, возможно, полюбить меня.
Одиночество, пусть и добровольное, давным-давно стало угнетать. Я часто видела, что плохо и Джеймсу даже с его гаремом. Они не любили его, не знали его души, и той тьмы, что порой его накрывала. Я помнила, как часто он звал меня ночью, чтобы я просто охраняла его сон, в котором сплошным потоком лилась кровь умерших в беспощадной, бессмысленной войне. Война всегда бессмысленна, но пройдя её, осознаешь, насколько важно жить и радоваться каждому новому дню.
Почему же я поняла это только сейчас? Теперь, когда Джеймс рядом, а в его глазах горит огонь желания? Может быть, потому что этот огонь он зажег и во мне, превратив фригидное бревно в страстную глину.
Я выразительно посмотрела на бугор в его штанах и вдруг поняла, что тоже хочу доставить Джеймсу то ошеломляющее удовольствие, которое только что испытала сама. Причиной тому была некая связь, давно и прочно сковавшая наши сердца. Мы слишком многое пережили вместе, стояли бок о бок в битве, где он поверг в низину бытия Вальтамаса.
Я после ночного видеообучения даже узнала, как заставить Джеймса кончить и без снятия металлической клетки. Я всегда была способной ученицей, и рада познать науку страсти, но только вместе с Джеймсом. Все это вдохновляло и возбуждало, особенно та власть, которая теперь у меня будет. Я знала, что все это игра, но прекращать не хотелось. Ведь мне так понравилось впервые в жизни ощущать свою власть над мужчиной, над Джеймсом.
Правда, я очень стеснялась делать столь интимную вещь, как минет. Раньше даже и помыслить не могла о таком, регулярно отказывая Брану. Он тоже, впрочем, не изъявлял особого желания, но сейчас, после того сладкого поцелуя, который только подтвердил мои чувства к Джеймсу, и полученного от его умелого рта наслаждения, всё изменилось.
Я хотела ощутить вкус его плоти, и заставить стонать, как делали это мужчины с телеэкрана, чтобы он умолял меня снова и снова.
Джеймс похотливо улыбнулся, и поднявшись, прижал меня к себе. Он поддерживал мое ослабевшее тело и целовал, целовал, целовал. Ткнулся закованным членом в бедро так, что я охнула, но не прервала влажного соития губ.