Страница 39 из 53
Глава 7.1
Я раз за разом жалил её грудь, заставляя Джудит легко постанывать от силы охватившего её удовольствия. Сейчас я был готов если и не на всё, то очень на многое, чтобы, наконец, раздеть её, войти во влажное нутро, почувствовать.
Джудит же некоторое время молчала, тяжело выдыхая воздух, а потом просто сказала то, что я меньше всего ожидал услышать в такой момент:
— Заслужи.
Решив, что ослышался, поднял голову и посмотрел на подругу, с которой мы вместе прошли огонь и медные трубы. Её грудь лихорадочно вздымалась, губы были приоткрыты, резко и порывисто выдыхая влажный свежий воздух, а глаза казались двумя глубокими озерами, на дне которых резвились, как рыбки, еле заметные искорки безумия.
— Что, прости?
— Заслужи, — громче и смелее произнесла Джудит.
И я понял. Все встало на свои места. Не было никакой заботы о престиже страны. Была только Джудит и её желание, а, возможно, даже ещё и ревность. И время от времени поднимающий голову бзик — самой сделать так, как ей надо, не поинтересовавшись при этом ни чьим мнением. Даже мнением лучшего друга. Нехороший бзик, опасный бзик, который я со временем собираюсь выбить с помощью хлестких ударов ладонью по упругой заднице. Или не только ладонью.
Наверное, я должен был злиться, и я, конечно, злился. Ведь ещё со времен войны, когда меня, как пешку, ввели в «Великую игру Атлантов и Обретенных», я ненавидел быть ведомым. Но сейчас к чувству злости примешивалось ещё и возбуждение, импульсами проходившее через всё тело, скапливаясь в паху.
Да, я злился. Но злость эта была не настоящей, не обжигающей ненавистью и желанием расправиться с обидчиком. Ведь это была Джудит, чей неуверенный тон говорил о страстном желании подчиняться, а не подчинять. Ведь это была моя Джудит, чья гордость попросту не могла позволить так быстро сдаться мне на милость.
Да, я злился, но принял правила игры — ненадолго, пока собственное тело не предаст девшку, и она сама не будет умолять меня взять её, обладать, сделать своей всю, без остатка. Я решил, что дам ей возможность доиграть свою роль до конца.
Сделал шаг назад, затем вытянул руку, которая заискрилась магией, что жила в теле каждого волшебника.
— Джеймс? — губы Джудит задрожали. Она боялась, потому что не знала, что я предприму в связи с её безумным требованием.