Клетка для героя

— Заметил, да. Я заметил…

В моем голосе появилась едва заметная хрипотца. Я смотрел на вжавшуюся в стену шантажистку и чувствовал, как от перевозбуждения уже начинаю дуреть.

— Их, знаешь ли, было сложно не заметить, — продолжал я, положив руки на её плечи. — Но, может, я что-то не так понял? Давай я еще раз посмотрю,  — предложил, сам удивляясь своей наглости, но сил сдерживаться не было.

Я вошел в некий эротический транс и словно со стороны наблюдал, как мои ладони съехали чуть ниже, как пальцы пытаются расстегнуть пуговки её пиджака, за что предсказуемо получили смачный шлепок. Было довольно неприятно, но из транса я не вышел, а возбуждение стало болезненно-острым.

— С ума сошел?! — возмутилась она, снова скрещивая руки на груди, но глаза выдавали её состояние. Я видел, что её тело жаждет ласк, она жаждет быть оттраханной.

— Кажется, да, Джудит! — горячо зашептал я. — Я сошёл с ума! Я больше не могу! Я теперь постоянно хочу трахаться, думаю об этом каждую секунду! Меня возбуждает в тебе всё! И даже твоя старческая юбка шиворот-навыворот!

— И ничего она не…

— А знаешь, какого размера стали мои яйца? — перебил я, схватил её за руку и потянул к своему паху, на что Джудит взвизгнула и вырвала её, но не убежала, не оттолкнула, а просто смотрела. Смотрела. Смотрела. Меня уже буквально трясло как от опиумной ломки.

— Я знаю, ты можешь его снять, — шепнул я, наклоняясь ниже и обдавая горячим дыханием её висок, отчего глаза Джудит непроизвольно прикрылись.

Теряя голову от её близости, от своего вожделения, что делало кровь, несущуюся по венам, похожей на лаву, я ещё немного приблизился к Джудит, вынуждая её в защитном жесте выставить руки перед собой, дабы удержать меня на расстоянии. Но её молчание и тяжёлое дыхание сказали мне гораздо больше, чем эта слабая попытка сопротивления.

Мы долго вглядывались друг другу в глаза, пока я, воспользовавшись заминкой, умудрился расстегнуть единственную пуговку, скрывающую спелые плоды, готовые к тому, чтобы их сорвали. Это словно снять последний кусочек кожуры со сладкого мандарина с приятной кислинкой. И Джудит была такой же. Не каждый может распробовать ее до конца, возможно, не каждый хочет, а я хотел. Очень хотел.

Пиджак распахнулся, и я вновь увидел её упругие грудки с твердыми сосками — нежными и манящими. Я не смог, да и не желал, сопротивляться охватившему меня наваждению. Я дотянулся головой до её груди и прижался губами сквозь полупрозрачную ткань блузки.

Джудит вздрогнула и сдавленно застонала.

— Выпусти меня, — не отрывая губ от груди, попросил я и слегка прикусил её вершинку, заставив Джудит тихо вскрикнуть от наслаждения.

Глава 7.1

Я раз за разом жалил её грудь, заставляя Джудит легко постанывать от силы охватившего её удовольствия. Сейчас я был готов если и не на всё, то очень на многое, чтобы, наконец, раздеть её, войти во влажное нутро, почувствовать.

Джудит же некоторое время молчала, тяжело выдыхая воздух, а потом просто сказала то, что я меньше всего ожидал услышать в такой момент:

— Заслужи.

Решив, что ослышался, поднял голову и посмотрел на подругу, с которой мы вместе прошли огонь и медные трубы. Её грудь лихорадочно вздымалась, губы были приоткрыты, резко и порывисто выдыхая влажный свежий воздух, а глаза казались двумя глубокими озерами, на дне которых резвились, как рыбки, еле заметные искорки безумия.

— Что, прости?

— Заслужи, — громче и смелее произнесла Джудит.

И я понял. Все встало на свои места. Не было никакой заботы о престиже страны. Была только Джудит и её желание, а, возможно, даже ещё и ревность. И время от времени поднимающий голову бзик — самой сделать так, как ей надо, не поинтересовавшись при этом ни чьим мнением. Даже мнением лучшего друга. Нехороший бзик, опасный бзик, который я со временем собираюсь выбить с помощью хлестких ударов ладонью по упругой заднице. Или не только ладонью.

Наверное, я должен был злиться, и я, конечно, злился. Ведь ещё со времен войны, когда меня, как пешку, ввели в «Великую игру Атлантов и Обретенных», я ненавидел быть ведомым. Но сейчас к чувству злости примешивалось ещё и возбуждение, импульсами проходившее через всё тело, скапливаясь в паху.

Да, я злился. Но злость эта была не настоящей, не обжигающей ненавистью и желанием расправиться с обидчиком. Ведь это была Джудит, чей неуверенный тон говорил о страстном желании подчиняться, а не подчинять. Ведь это была моя Джудит, чья гордость попросту не могла позволить так быстро сдаться мне на милость.

Да, я злился, но принял правила игры — ненадолго, пока собственное тело не предаст девшку, и она сама не будет умолять меня взять её, обладать, сделать своей всю, без остатка. Я решил, что дам ей возможность доиграть свою роль до конца.

Сделал шаг назад, затем вытянул руку, которая заискрилась магией, что жила в теле каждого волшебника.

— Джеймс? — губы Джудит задрожали. Она боялась, потому что не знала, что я предприму в связи с её безумным требованием.

Глава 7.2

Я направил ладонь на дверь и закрыл её, не произнеся ни слова. Поставив все возможные заглушающие руны, сделал пас в сторону Джудит.

Она тяжело дышала, то и дело облизывая губы и заламывая руки, будучи прекрасной в своем смущении. Краска на лице стала ярче, когда ее одежда с моей подачи внезапно превратилась в тонкий кожаный комбинезон, сплошь исполосованный молниями в самых пикантных местах.

Это чёрное сверкающее одеяние облегало её подобно второй коже, повторяя каждый изгиб совершенного, как оказалось, тела. На ногах Джудит, вместо обычных туфель лодочек, появились босоножки на невообразимо высокой шпильке, держащиеся лишь на паре ремешков. Я скользил взглядом по плавным линиям бедер, талии, груди и снова опустился вниз, с удовольствием отмечая ряд ухоженных, накрашенных красным лаком пальчиков, на одном из которых, кажется, даже было колечко.

Не каждая женщина понимает, что флиртовать надо уметь не только лицом. Иногда простая мелочь вроде браслета на лодыжке или миниатюрной татуировки на лопатке возбуждает неизмеримо больше ярко накрашенного лица или вульгарного наряда.